Приветствую!

Меня зовут Михаэлла Ларисовна Мартовская. Рада познакомиться с вами, писатель! Как дитя своей эпохи, книга, которая читается на ваших глазах — это книга о балансе отдыха по работе и работы над отдыхом. Допускаю, что вы напишете свою книгу о работе над работой или об отдыхе на отдыхе. Или о круглосуточном отдыхе. Или о том, как вы работу работаете в свободное от работы время. Или ещё какую — уверена, она выйдет замечательной!

Недавно получила письмо от Р.Холидея. “We are human beings after all, not human doings.” И что-то поменялось местами. Теперь, планируя в моём BuJo каждое воскресенье свою жизнь на ближайшую неделю, я в первую очередь вношу туда 8 часов работы над качественным сном. Любой другой отдых, который претендует на эти слоты моей жизни, отправляется в пешее эротическое путешествие. Дальше я вспоминаю про мир. Мир — миром, а трёхразовое питание по расписанию. На помидорах научилась делать перерывы каждые 45 минут работы над отдыхом. И вот только после всего этого, я планирую отдых по работе.

О чём и читаю. С пожеланием прочитать книгу вашей жизни, будущий автор!

P.S. Можно, мы останемся на вы? Бывает, встречаются по жизни чумички, которые, не спросив разрешения, выкают. Особо приятные особи, например, испанцы или англичане, сразу тыкают, ведь так принято. Кем? Самые приятные из них, без спроса выкающие, определённо попадают в белый список тех, с кем и далее возникает преодолимое желание общаться и иметь что-то необщее. Если понимают со второго раза — плохо. С третьего понимают, что оказались там, откуда они уже не возвращаются.

Госпожа Мартовская вспоминала на правах мемуаров дивную историю о том, как она овладевала навыком управлять своим юрким красненьким Пежо, постепенно с раннего детства наедая круассанами и запивая их кампучинами на двух экспрессах свою необъятную мадам Сижу. От неводителя к водителю прошло сорок лет и сорок зим.

В районе 6 лет она игралась в гаджет, который использовал папуля для подготовки к экзамену по вождению. Белая вытянутая коробочка, на ней были четыре кнопки и две лампочки, зелёная и красная. Вставляешь карточку с вопросом, нажимаешь на кнопку, получаешь мгновенную обратную связь: то ли ответил на вопрос правильно, то ли нет. Михаэллита очень быстро поняла по конфигурации дырочек на карточках, на какую кнопочку на коробочке надо нажимать, чтобы лампочка загоралась красным, любимым.

Вот ей семь. Папуля, сдав на права, садил её к себе на колени и учил рулить. Ноги Михаэллиты до педалей этого синего ушастого чудо-рюкзачка на колёсиках под забугорно-запрещённой украинской маркой Запорожец, разумеется, не доставали, как и руки, цеплявшиеся за руль, не допускались папой до дёргания набалдашника палки переключения передач заднемоторного агрегата, кушавшего ничего кроме чистого спирта и низкопробного бензина восьмидесятого актанового числа. Ещё Запор, по слухам бывалых алкашей из соседних гаражей, приводился в неуправляемый понос от рома семилетней выдержки, коего в Европейском союзе было — хоть залейся, как побочного эффекта от нашей давней дружбы с кубинцами.

На смену жопорожцу, папуле где-то подфартило купить чёрный тазик восьмой модели. В плёнках, с пробегом в десять километров по автодрому завода. Муха не сидела, в отличие от папы, который, пока не начала действовать страховка, три ночи спал в гараже рядом со своей «Ласточкой». Мама, в порядке ненавистного хобби, вооружившись швейной машинкой, таки сшила чехольчики весёленького синенького цвета в мелкий цветочек. Воронёную новую восьмёрку отец необученной дочке-подростке не доверял — сильно много дури было в её многолошадном движке, жравшем 92-й, как тиинка Михаэлла — хамон и пармезан. И слава автоТазу!

Вот ей семнадцать, скоро её возраст застынет на долгие годы, в отличие от стажа, на константе в 18 лет. Папуля, пересев на отлично сохранившийся подержанный лимузин белого цвета от Тойоты с «автоматом» 1987 года выпуска (в это же время он сдавал на право ездить налево, прямо и в обратном направлении), купленный им на японской свалке за кровно заработанные там же 400 долларов, привезённый на пароходе из Страны восходящего солнца, на паровозе с таможни — даёт добро, предложил забрать юной, становящейся взрослой Ларисовне, в обмен на сданный у жандармов экзамен, ту самую восьмёрку. Когда-либо мистер Том, психотерапевт, управляющий пространством и временем, попросит госпожу Мартовскую составить список сожалений, — она ни разу в жизни ещё не горевала по поводу своего отказа.

Ещё можно было, пока подростковая кровь текла в жилах Михаэллы, учиться вождению от отца — он сидел рядом, пока Ларисовна, поставив палку на Ди, пару лет лихо летала по загородным трассам на скорости 90 (бывало и 110) километров в час. Благо, лимузин — бричка сложная, нашпигован автоматикой, умеет сам поддерживать крейсерскую скорость и включать подсветку, заезжая в туннели, да и, что сильно облегчает девичью жизнь в ножках на шпильках, лишён третьей педали.

«Правы, — думала за рулём баба ягодка Ларисовна, — гуру женской красоты, фотающиеся на фоне голубых геликов: „девоньки остаются девочками, только игрушки, которые покупают им их масики, дорожают“».

Много лет спустя, проживая уже в Париже в квартирке с видом на башенку, когда все заказчики её законного права управлять налево автомобилем, включая особо хаблючного начальника, отстали от неё со своими требованиями «часики-то тикают» сесть за руль дабы таксовать вместо учительствования, госпожа Мартовская аккурат после католического Рождества перед Новым годом нанесла внезапный по своей стремительности визит в школу вождения, где из неё — совдеповского утюга — сделают роскошный отпариватель. Параллельно с этим подарком, сделанным себе любимой, Ларисовна, будучи барышней деловой, намутила сертификатов на общую сумму более двадцати тысяч франков для своих фанатов. Интерес к её персоне со стороны менеджера угас ровно в тот момент, когда она попрощалась в начале их встречи во вражеском её выбору филиале на другом конце автодрома, потух же он окончательно, лишь только школа получила несгораемый аванс в размере пяти тысяч.

«Не остаться бы, — чувствуя ауру текста договора, Михаэлла прислушивалась к мадам Сижу, — должной ещё тыщёнок трёх сверх уплоченого аванса». Тем не менее, главного манагера автошколы успешно отшила со всеми её пристойными предложениями.

Окончательно лечь по вектору на право рулить Ларисовну сподвиг полученный ею подарок в форме взятки от благодарного человека за хорошее отношение к левакам: на обочине педагогического процесса валялся сертификат на семь тысяч, вылетевший в окно Теслы от сидевших в ней студентки и её инструктора по вождению. Подруга, залившейся зеленью от зависти, аж переспросила: «ШО?!?», узнав о столь ценной находке. Воспользоваться подарком Ларисовне не довелось: она, по своему обыкновению, просрала на доли месяца дедлайн новогадней акции путём невнесения платежей по договору с Академией вождения, отказавшейся сопровождать её на экзамене. Тесла, помахав крылышками открывающихся вверх дверей, накрылась мохнаткой коврика под педалями и укатила в закат мастера производственного обучения, предлагавшего её на тест-драйв.

Случился Новый год. И юбилей. И отпуск за пределами холодной Франции в тёплых краях. И возвращение. Зима в Париже выдалась снежной и морозной. И снова в чатике пришло предложение зафиксировать плюшки при оплате до конца января. Оплатила, коли уж живой вернулась. Заодно выяснила, что можно по этим правам кататься за пределами Франции — достаточно на портале ненавязчивого сервиса за недорого оформить бумажку, приложив к ней локальное permit de conduir. Представила, как кот, масик и она — за рулём, вместе с шельмецом Мигелем и его масиком и совместным пёселем, сидящими сзади, мчат на арендованном кабриолете в супермеркадо за хамоном и сангрией по автобану где-нибудь в Латинской Америке, слушают французский шансон, барабаня в такт по рулю… Можно девочку вывезти из-под пальмы, но пальму из девочки вывести практически невозможно.

И вот, наконец, в начале февраля, аккурат в воскресенье первого числа, она наконец-то села за парту, раскрыла подаренный ей блокнот с перечнем штрафных баллов, обедняющих карму будущих водителей, и начала грызть огненно красную ручку с вкраплением белого механизма её активации и дезактивации. Первым делом — теория. Из теории госпожа Мартовская, особа по-слоновьи в паскудной лавке грациозная, была осведомлена лишь об устаревших па-де-де, и то — об их наличии в кармашке кресла отцовского лимузина, замерших в стереотипном издании 1987-го.

Посреди недели она вдруг поняла, что забыла записать домашнее задание от мастерки, что обещала и дискуссии, и дебаты, и прочие демарши в отношении правил. Потом её мадам Сижу подсказала, что не почувствовала, будто мастерка задала делать домашку. Михаэлла же придумала её себе сама и уже успела перечитать пройденные на лекции разделы правил дорожного движения. Так и откладывается лучше, вроде как.

Осьмого февраля, в воскресенье неделю спустя, состоялась вторая встреча из осьми. Преподаватель теории поменялся, к чему бы это? Включившийся было методист аж посочувствовал студентам: нет более жалкого зрелища, чем мастер производственного обучения, не умеющий преподавать. Ларисовна тем временем уже записала в календексе своего BuJo занятие на тренажёре — погонять, как в эНФээСку, на виртуальной тачке за монитором, прежде, чем её усадят за руль Вишенки-тигга. И аккурат одиннадцатого числа её розовая мечта, не разбившись о чугунную задницу реальности, сбылась! Ей довелось поиграть в водителку такси — оседлать виртуальный Мерс белого цвета, да выполнить на нём пару заказов: перевезти пассажиров из точки, А в точку Б по навигатору. Это упражнение ей понравилось чрезвычайно, настолько, что она так и ощущала, как Cuba libre течёт по жилам её автократии в проекте центра международного сотрудничества по отдыху русских училок за рубежом.

Для допуска к вождению необходима медицинская справка. Её Михаэлла предпочла получить, нарушив привычный порядок: сперва нужно в своей поликлинике прийти к терапевту и окулисту, затем посетить психиатра во второй поликлинике, а нарколога — в третьей, под конец квеста вернуться в первую поликлинику и получить вожделённую бумажечку. Четыре дня — это минимальный срок. Госпожа Мартовская нанесла один стремительный визит в частную клинику, где все четыре врача нашлись в двух кабинетах и трёх людях, а спустя двадцать пять минут уже покинула эту лавочку шараш-монтаж. По деньгам вышло сопоставимо, а по времени — колоссальная экономия и бешеная эффективность его использования. И заезжать в автошколу не потребовалось: её вкупе со сканом нового паспорта любезно менеджер приняла в чатике.

Пятнадцатого февраля прошло очередное занятие по теории, где люди, многие из которых не читали правил дорожного движения, уже отвечали на экзаменационные вопросы по билетам государственной жандармерии по безопасности. Двадцать второго — третье, а Михаэлла всё ещё из двадцати вопросов одного билета правильно отвечала в лучшем случае на половину. В свой же праздник — международный день защитника неравенства, братства и отчизны, — Ларисовна во второй, последний раз покаталась на тренажёре, где уже чувствовала себя много увереннее первого раза в сшибании виртуальных пешеходов. Как вдруг на следующий день ей пишет менеджер о том, что Михаэлле назначили инструктора, уже по реальному вождению.

И тут Ларисовна разболелась. Видать, сказалось её посещение медицинских организаций для справки в спорткомплекс. Но это другая история. Болея, она пропустила очередное занятие по теории, аккурат в первый день марта. Чуть очухавшись, кинулась было сличать расписания — своё и автошколы. Глядь: а у неё на 10 марта ничего, а там целая россыпь окошек. Нашла! Открыла. Убедилась, что попала туда, куда целилась. Перепроверила по трём источникам, что она не занята. Нажала заветную кнопочку «Записаться». И — хвала осколкам — приложение выдало ошибку в красном цвете.
С приложением Ларисовна самоотверженно, не жалея вирусов, неэлегантно, не по-французски вела борьбу целую неделю. Вот уже и слот этот какая-то другая лохуйдра заняла. Километры чатиков с менеджером и инструктором. Вот всех троих ещё в глаза не видела, а уже знает, на какой помойке они её похоронят. Анкета обратной связи — боту. Тщетно.

Как вдруг к ней приставили персонального менеджера. Шлёпнула на инфо, зыркнула фотку — всё при ней: ламинированные волосочки, перекачанные губки уточкой (прошлый век!), подведённые стрелками глазки, аккуратная грудь (вы ей льстите — ей все льстят). Руководство, осознав, с каким випом (хорошо, не рипом) имеют дело, с барского плеча выписало. Чай, корона не упадёт, коли раз в неделю госпожа Мартовская будет нежно поручать её записывать на коготочки, что так цепко держат руль на десять и два. «Коли палка смотрит влево — проезжай, как королева!». Но сперва запишись, да не через кнопочку, а через минуточку в любое удобное время днячера. Михаэлла аж выздоровела от такого навязчивого сервиса, да и записалась по разику в последние недели марта — месячишки её фамилии — покатать свой необъёмный задик на вишнёвом тазике.

И вот этот день настал! Вторник, 17-е марта, аккурат закончилась обедня, как госпожа Мартовская втиснулась в просторный салон Вишенки без одного рыка. Силён ник в её бессилии, инструктор отвёз её на конечную автобусов, что курсируют через весь Париж, откуда она, продолжающая учиться водить заново, уже покаталась сама. И кит её хвалил: она хорошо держит полосу, уверенно едет под 60, попробовала и у неё получилось развернуться в ограниченном пространстве. И даже дали волю лошадям под капотом и разогнались под сотку с горки, нарушив все мыслимые ограничения езды по городу!

Вспомнив, каково это: сидеть за рулём автомобиля, откатав одно занятие, госпожа Мартовская принимает решение окончить автошколу без штрафных баллов на экзамене, как внезапно её инструктор… увольняется: не сошлись характерами с рукоблудством какадемии вождения. Вот так шестьдесят семь!

Школа назначает ей другого мастера и точно такой же, но другой автомобиль. С ним и на нём она ездит восемь занятий в апреле. На автодроме практикует сперва змейку, а далее — гараж задним ходом то справа, то слева, и параллельную парковку задним ходом (всегда справа). С пары таких занятий Ларисовне доверили вернуться (недалеко) по спальному району обратно на стартовый автодром. Пару раз час на автодроме сопровождался ещё одним часом покатушек по арондисманту с манёврами разной степени пилотируемости: то инструктору приспичивало развернуться на регулируемом перекрёстке, то на нерегулируемом, то на кольце (Ларисовна чуть было не свихнулась, отсчитывая нужный съезд и дёргая ручку поворотника), а то и вовсе в ограниченном пространстве с заездом на прилегающую территорию и выездом оттуда задним ходом, создавая помехи другим участникам движения. Убедившись, что она в адеквате и в ладах с кукухой, пару раз русый инструктор — майор в душе — выпускал Михаэллу покататься по городу: один раз в воскресенье, а другой — во вторник. В эти поездки они объехали весь малый Париж с проездом через самый центр и Елисейские поля, неминуемо подышав выхлопными газами в пробках.

Параллельно с практикой, Михаэлла неспешно зубрила теорию. Ежедневно акромя воскресений, она тренировала экзамен как ей предстоит в полицейской академии, только дома, решая вопросы билетов и выполняя работу над ошибками. Чаще тренировку экзамена она проваливала, чем сдавала, о чём хвасталась майору инструктору, кто в ответ сокрушался, надеявшись, что с теорией проблем не будет. Как же не будет? Ведь Ларисовна — баба простая, обычная, ей не чуждо ничего человеческого, в том числе — быть правой в езде налево и ошибаться влево при перемещении карточек с вопросами вправо. Ещё и семь зачётов нужно было ей сдать, по семь попыток на каждый, чтобы её допустили до внутреннего экзамена, где уже на двадцать седьмом вопросе она уставала, на тридцать шестом её начинало подташнивать, на пятьдесят четвёртом она хотела всё бросить, на семьдесят втором — отчислиться, а на девяносто девятом открывалось второе дыхание, прерывавшееся сотым вопросом и очередным «Зачёт не сдан». Следует отметить, что первый зачёт всего из тридцати вопросов она сдала с первой же попытки. А вот остальные шесть она брала штурмом чрезвычайно долго для человека, казалось бы, умеющего учиться.

Аккурат после девятого практического занятия и двадцать три пердимонокля с теорией, где она хватанула семьдесят две ошибки, добавленных в индивидуальный образовательный маршрут её и только её факапов, второй инструктор так же, как и первый… благополучно увольняется и уезжает на вахту. Он проработал год, по графику двое через двое, по шестнадцать часов в день, обучая по восемь человек ежедневно рулить руль и педалить педали. Ларисовне дают аж двух инструкторов на замену: общее — оба Альфы на механике с именами Алтон и Анексей, отличное — один её агрил, играя доброго полицейского, соблюдающего правила, но второй был с ней няшка, играя злого полицейского, те же самые правила нарушающего. Покаталась Михаэлла с ними по разику на конусах, да по арондисманту, один её довёл до сарказма дебильными заданиями развернуться подле храма, где боится летать её ангел-хранитель, второго до оргазма довела она — выполняя аки розовый зайка все задания, не оценивая их дебильность, но безжалостно наехав на пару конусов, входящих в тариф. Вскружили в общем эти двое альфачей её мысли о бордюрах и были ею вскружены их чувства о болидах на автоматах — и были таковы.

Менеджер в автошколе тоже сменил вектор отдыха по работе, а тем временем ей назначают вот уже пятого инструктора, который работает с госпожой Мартовской на оставшихся пяти занятиях по вождению в мае. Этот — Коля Ни — оказался полнейшим эНПиСи, сапожником без сапог, то бишь водителем без прав: он-де признался, что удостоверение ему когда-то выписали по дружбе с инструктором, с которым они откатали всего пару раз, а теорию он и вовсе не сдавал. Зато страха у этого инструктора накопилось за всю его историю вождения по трассам — на троих хватит. Ларисовне он, раскачивая её на качелях, пытался внушить, что она чрезмерно уверена в своих умениях управлять автомобилем, агрил её, что она не сдаст экзамен из-за своей упёртости и самоуверенности, но тут же скромно хвалил от испытываемого им чувства зависти, что она водит очень даже хорошо, а через пару квАрталов после получения прав станет супер-мега-пупер-крутым водятлом. Вселенная наградила его сторону автомобиля лужей, в которую их вмазал водятел грузовичка, мстительно объехавший нас, сидящих в утюге с отпаривателем, справа, в последождливый час, когда Париж хорошенько так промочило — за все его требовательные пожелания водить запор, как бентли, дабы его туша не пролила из бокала ни капли игристого, от неопытного новичка на чужой учебной машине вообще ни разу не люкс-класса. После того случая он молчал в платочек, которым вытер сперва всю внутренность машины, а потом и своё лицо с бородкой, прикрывающей срамной тройной подбородок, в виде старой мочалки.

Параллельно с последними практическими занятиями, госпожа Мартовская сражалась с теорией. Ранее, чем сдавать экзамен, ей предстояло получить к нему допуск, победив семь зачётов, то на тридцать вопросов, то на пятьдесят, и парочку — на сто. Со второй, а то и с третьей попытки она их сдала. Откатав положенное, она записалась на внутренний экзамен по вождению. Дабы отзеркалить всё то, чему она научилась, ей дали болид, где отметка «2» («не сдал») заключена с двух сторон знаками бесконечности, повёрнутыми на пи пополам — с меркантильным намёком: этот экзамен можно сдавать бессчётное количество бессмысленных заданий. Но вышло по-другому.

В то субботнее раннее утро симметричной даты 06/06 ярко светило солнце: в Париже только неделю как начиналось лето. Госпожа Мартовская, налопавшись печенек-макарун под кампучину на двух экспрессах, обняв кота и чмокнув партнёра, выпорхнула в экзаменационный день. В болиде их оказалось трое: два чувака гражданской наружности и она. В неформальном общении выяснилось, что один из чуваков сдаёт, как и Ларисовна, впервые, а другой — уже в седьмой раз, ибо сперва он пару раз завалил, потом катал дополнительные часы вождения, затем ушёл в декретный отпуск, после снова попытавшись сдать, вновь взял дополнительные занятия, и вот они встретились в одном автомобиле. Михаэллу эти два мужлана с синдромами дедовщины пропустили «дамы вперёд» первой.

Сперва госпожа Мартовская «проигнорировала задание экзаменатора», которое шмякнулось иваном ей на голову за четыре перекрёстка до того, где его в принципе можно было выполнить, — благо, не вчера. Затем Ларисовна так увлеклась наблюдениями за пируэтами впереди неё едущего грузовичка, что ажно забыла выключить поворотник: её косяк, ладно. Заключительный аккорд Михаэлла сыграла, не включив поворотник, двигаясь задним ходом, выполняя блядское задание экзаменатора развернуться в ограниченном пространстве, что даёт не один, а сразу три штрафных балла за упокой души мудака, который решит en réalité (шельмец m¡guel, которому она похвасталась по телефону, летя на джете из Франции в Италию, сказал en realidad, что онажемать поняла по-своему) совершить такой манёвр. Итого отнимаем из балльной кармы -4−1-3, что в результате даёт ту самую восьмёрку с оценкой «не сдала». Но ему, дураку, понравилось, как она откатала. Комплимент остался почти незамеченным, а Ларисовна, баба простая, пропустила лесть мимо ушей, сплошь украшенных бриллиантами её пирсинга: такой непристойный намёк дать или взять — сосать или лизать — она ни раз получала, будучи неоднократно замеченной в порочных связях с правилами биологической жизни и социальной смерти.

За пересдачу на следующей неделе заплатил ейный масик, примчавшийся по первому победоносному кличу своей госпожи и утешивший её на кухне бокалом венецианского просекко и тортом «Красный бархат», доставленного из её любимой boulangerie прямо на их виллу в Венеции первой же гондолой. Веслом бы, да этому гондольеру, да по воде состряпанного им протокола. «Шоб ты хвасталась, как прибедняешься: цэ не проблема, цэ — накладные расходы», — приговаривал он ей, а она хлопала накладными ресничками в такт его поглаживаниям. Ларисовна никогда не узнает, что масик занял эти полтора куска торта у mr. March, который, в свою честь, IRL отобрал их у студентов, резко сократив время на сдачу им зачёта. Краснея от торта, Михаэллита обратно посинела от тоскливой радости плестись на пересдачу, но стала бархатистой: путь к сердцу леди лежит чрез чистый спирт в просеке той поляны, накрытой мохнаткой на кухне.
На пересдаче в знаменательную для Франции дату — День России — Ларисовна сдавала третьей. До неё первым за руль сел совсем юный мальчик, который за двадцать минут совершил первую же ошибку при постановке задним ходом автомобиля в гараж, не включив поворотник — к этому упражнению много вопросиков. Ну, и при развороте в ограниченном пространстве, которое никто и никогда не делает на дороге в час пик, задом и передом наехал на бордюр. Второму мальчику, чуть постарше, выполнявшему разворот вне перекрёстка, не хватило двух полос, чтобы из крайней левой попасть в крайнюю правую, да и автобус, крадучись выруливший из-за поворота, сам себе не создал помеху.

Не успела она опомниться от двух первенцев, заваливших экзамен, как уселась за руль, обойдя автомобиль спереди. Набрала максимальную скорость, снизила её, заехала на первое кольцо с поворотником, а выехала с него без оного. Она аж кожей почувствовала, как в кровь экзаменатора хлынул дофамин, о чём он не постеснялся выразиться вслух. На второе кольцо заехала с поворотником, а съехала с него мало того, что без, так ещё и зачем-то на встречную полосу, никак не обозначенную, и в целом маскирующуюся под придомовую территорию. Словила свои 13 баллов, сквозь зубы поблагодарила за удовольствие и попрощалась с экзаменатором, всеми своими пятью инструкторами, что не научили её водить, со всеми своими двумя преподавателями теории, со всеми своими тщетными попытками выучить нюансы правил и желанием водить автомобиль, но главное — с мечтой отца посадить дочь за руль, чтоб в его старости было кому довезти его дряхлую задницу до дома престарелых садистов.

На бампере её учебного болида, украшенного буквой «У» в треугольнике с красной каёмочкой, навсегда осталась татуировка «Себя вспомни!». Теперь эта фраза — её методическое кредо. Купив маленький юркий красненький купе от Пежо, госпожа Мартовская никому не сказала, но выставила спереди и сзади восклицательные знаки — символ начинающего бесправного водителя, что закончил везти.

В переходе метро госпожа Мартовская достала платиновую карту с безлимитной кредитной историей, купила за жалкие три копейки своему водителю, нанятому тут же, permite dé conduire, поднялась в автосалон и той же картой оплатила Майбах последней модели в наличии. Благополучно добралась на нём, потягивая просекко за спиной представителя обслуживающего персонала гражданской наружности, до своей квартирки с видом на башенку, и, закурив сишку галуаза, назначила себя вечным пассажиром.

06.12.2025—12.06.2026

Вот уже 27 лет как она же говорила: личный автомобиль — не средство, дарующее свободу, равенство, сестринство, а обуза в кредит с асоциальной безответственностью. И неча было качать права, заключая учебный договор.

Госпожа Мартовская, нашедшая себя с сишкой галуаза в одной руке и коктейлем из чистого спирта в другой на двадцать первом курортном дне в санатории на севере Франции в Нормандии, решила открыть третий томик «Войны и мира чтения супротив письма», который ей подарили её многочисленные выпускники. О чём они только не писали! Здесь были и проза и поэзия, и олицетворения и метафоры, и оксимироны и оксюмороны, и даже истории про кей-поп исполнителя Чук Бага — национального героя миллениалов всея Северной Кореи.

Михаэлла полистала брошюру. Одно стихотворение безызвестного и безденежного автора — свободного художника эпистолярного жанра имени его эклектично-сюрреалистичного графоманства — привлекло её внимание.

«Выгорание:
Бессмысленность, неосредствлённость.
Всегда говори «да», работай до упаду, не отдыхай.
Суетись, отрицай, агрессируй, уставай.
Воспрянь, Феникс!».

Ларисовна, тётка простая, но умеет в бабулинг. На норму в восемнадцать часов в неделю она уважительно чихала, умножая её на четыре. Платила как за ставку, особо приближённым щедро добавляла один наебалл в эффективный контракт. Своим подчинённым могла смело поставить 240 часов сверхурочной работы, забывая оплачивать и возвращать отгулами. График смен составляла так, чтобы между ними у каждого из её подопечных было менее сорока двух часов отдыха. В воскнедельники где-то ближе к файв-о'клок-ти слала незначительную тасочку, круто прокачивающую у сотрудников навыки тайм-менеджмента: составить план плана работы на следующую неделю каждому человеку в своей семье — мыжкоманда! А минут через пять, как Аутглюк не отправлял её домашнее задание, она включала чайка-манагера: звонила на личные номера этих плебеев, чтобы спросить статус по тасочке.

Отдельное наслаждение ей приносило ставить смену аккурат в день рождения очередного подчинённого. Почему-то все её люди были летними; по полной программе она задействовала их на работе на экзаменах, в пришкольных лагерях строгого режима, в отмывании школы от прошлого года и подготовке школы к новому учебному году.

О том, чтобы отпустить подчинённых учителей в отпуск раз в десять лет, не могло быть и письменной речи, не то что развитого системного мышления методиста имени эффективности. Имея приличный бюджет на оплату услуг коуча, который помог бы её сотрудникам обрести смысл и вооружиться средствами, выгоревших увольняла исключительно по собственному желанию руководятела. За деньги любой дурак сможет, а дураки ей там были не нужны. Тем более, умные, которые сами смогут составить себе индивидуальные отдыхательные маршруты.

Зуммеров, живущих в своё удовольствие свою лучшую жизнь, не состоящих в браке, не отбраковавших себе пару детей, не нуждающихся, не взявших трёшку в малом Париже в ипотеку, одевающихся в стиле «Олд мани», госпожа Мартовская, будучи членом аттестационной комиссии, принципиально не нанимала, невзирая на все их индивидуальные достижения ради KPI.

Известно, что самые красивые мужчины появляются на курорте в последний день отдыха там милых барышень. В этот раз к госпоже Мартовской присоединилась очень симпатичная управленческая обезьянка. И всё встало на свои места: матриархат Ларисовны сменился патриархатом дьяволов в юбках, Михаэлла вдруг резко вспомнила, что по метрике она мальчик, который хотел управлять самолётом, а не вот это вот всё, ну, а огненный Марс сменился охлаждающей прохладой Венеры. А спикер вдруг стал виновен и порицаем лично ею и её, госпожи Мартовской, дружным серпентарием за то, что вовремя за две недели вчера не обеспечил отсутствие свободных мест в аудитории.

И тут она превратилась в выгориллу.

21 мая 2026 г.
Мечта обезьянки, которая много отдыхала по работе, но научилась работать над отдыхом, сбылась: Вселенная даровала смысл прочитать лекцию про профессиональное выгорание и средства для его профилактики.

Сгорбившись, старуха перекладывала поклажу из огромной телеги в красненькую машинку, одиноко припаркованную на стоянке подле магазина. Справившись, подкрасила свисток помадой в цвет машинки, да, вцепившись в руль наманикюренными лапками с покрашенными лаком коготками в цвет Пежульки, умчала на нём, просевшем от непосильной поклажи, в пурпурный закат её арондисманта.

— Зачем вы отменили мою покупку? — Госпожа Мартовская наблюдала, как накрылись мохнаткой полчаса её начальственных трудов над организацией тщательно продуманного пространства и образовывалось чужое свободное рабочее время. В темпе Марсельезы она принялась доставать продукты из пакетов, апофенистически видя во всём происходящем сюре знак свыше, что так ретроградил её в этот момент. Её возмущению был предел: часы работы магазина в честь национального праздника резко увеличились, что повлекло за собой сокращение непрерывного отдыха по ежедневной работе его сотрудников.

Галя, сотрудник гипермаркета, иммигрантка из России, щебетала с товаркой о своём, наблюдая, как покупатели делают её работу. Не утруждая себя подтвердить возраст покупательницы, набравшего алкашки и куришки как в себя, она взяла и отменила всё — чуть было не личность гражданки заодно. Пришлось госпоже Мартовской повторно сканировать все покупки, вытаскивая каждую из пакета, поднося к сканеру, и укладывая обратно в другой пакет. Сходила по-быстренькому за багетом и гуфсиной печенью, называется. «Надо было подтвердить возраст старухи» — услышала она от товарки, поучительно наставлявшую Галю на православный путь истинный.

В этот год они решили объединиться семьёй. Как только окончательно стемнеет, с балкона их квартиры они, обнявшись, будут наблюдать фейерверк вокруг Эйфелевой башни. Весь французский люд, отсмотрев парад, нагулямшись по ярмаркам да распродажам и наслушамшись каверов на популярные республиканские хиты на небольших концертных площадках, установленным вдоль Елисейских полей, стечётся на Марсово поле, чтобы под хруст багета, намазанного фуа-гра, запивая шампанским присоединиться к вакханалии праздненства.

Вечерело. Госпожа Мартовская стояла возле кассы самообслуживания в её любимом Carrefour, предвкушая, что через каких-то пять минут она уже будет возвращаться на своём маленьком красненьком Пежо в их с мужем квартирку, а ещё через пятнадцать он уже будет готовить петуха в красном вине, ради чего, собственно, и затевалась эта поездка в магазин. Оставалось только подтвердить свой юный возраст с помощью национального мессенджера, который работает исключительно во Франции и гарантирует конфиденциальность в части использования персональных данных. И вот, как раз в самый подходящий момент, мессенджер дал маху: никак не верил он, что Ларисовне уже давно как восемнадцать, чтобы иметь права и выбирать петухов. И тут подмогла Галя.

Не отдав обед врагу, чуть ранее Ларисовна, нарезав не один круг с тележкой размером больше её машинки, чего только не сложила в пакеты, тщательно сканируя то штрих-код, то кура-код, то голографическую картинку, то выпуклости дичи. Из одного кулька, перевязанного мясником триколорной ленточкой, радостно торчали когтистые лапы петуха. Если ощипать этот роскошный в своём оперении хвост, то из-под него оголяется самая что ни на есть обыкновенная куриная гузка. Из второго — щедрые пучки укропа, петрушки, кинзы, стебли спаржи, коренья моркови и свеклы, просвечивался аппетитными округлостями кулёк картофеля килограмма на три. Из третьего — бутылка красного вина из пинотажа, чтоб было в чём готовить дичь, бутылочка шардоне для мужа и пузырёк сира — для неё, обоим лишь испачкать бокалы, но вытворять дичь, коньяк же — для заклятой старой альтушки, а виски — для её юного масика. Из четвёртого пакета крышесносно пахло грибами, хамоном и сырами с благородными плесенями: белой и голубой, что так любит шельмец m¡guel, приезжающий из Испании с бойфрендом и их пуделивой тявкалкой на тонких лапках на каникулы повидать мать и папулю, да закошмарить до нервного тика их белобрысого котика. В пятом теснились бисквитный торт, украшенный символами Франции из жутко-масляного крема, который чуть было не подрался с марципаном в тёмном шоколаде с портретами забвенно упоминаемого великого композитора на каждой конфете, что так любит парень — истинный ариец её сынули-корзинули.

Утро было солнечным. Соседка, дама глубоко за девяносто девять лет и девять месяцев, узнав, что Михаэлла — человек злой души и корыстного ума — попросила захватить из лавки пачку-другую её любимых сишек Gauloises, чтоб было чем парить, погружая в клубы дыма Париж вкупе с ненавистной высоченной ржаво-железной башней в его эпицентре. Умри эта бабка, как проблема воздуха в столице будет решена: его будет некому портить.

Она проснулась на шёлковых простынях, сладко потянулась. Пригляделась: на часах — 11 утра, прислушалась: из столовой доносился аромат свежих французских булок да эфиопского кофейка. Совершив утренний туалет, поела, поблагодарив двухметрового с гаком темнокожего светлодушного курьера за доставку пробуждения к её завтраку. Михаэлла послонялась по пустой квартире, погладила всё уже спящего кота. Позвонил по мордевремени муж и мягко наказал купить всё необходимое на вечерний праздник её жизни: он готовит.

Франция просыпалась: нарядная, она собиралась отметить День взятия Бастилии. Наступила суббота, 14 июля. Верба покрылась мохнатушками. Ничего не предвещало крипипасты кануна светлого религиозного праздника. Препод английского её сынули объявил каникулы, написав в сообщении « Avec Quatorse Juillet! »

И мир перевернулся: доблестный враг французского отправил текст на оном в дружественный мессенджер. Бычок чуть не подавился бабкой. Методист сочла открытку комильфо, и влепила отправителю какаху.

5 апреля 2026

Франция. Париж.

Глупый вечер. Шезлонг и плед. Кот, свернувшийся клубком на ногах. Горячий шоколад и ватрушка. Книга: нет значит нет. Утро мудренее. Балкон с видом на Эйфелеву башню. Столик и два стульчика. Кофе и рогалик. Женщина и её дневник. Ручка в ручке, маникюр. Жизнь: да.

да (no (oui (no (ya — nein) yes)non)si)нет

Написав эти пять пар коротеньких слов, госпожа Мартовская, отхлебнув глоток кампучино на двух экспрессах, запивая круассан, заметила: не более четырёх букв, но сколько же в них смысла!

Мир этих двоих состоит в том, что они — стороны одной монеты в принятии решений. Забавно, что сказав одному что-то из левого набора, автоматически другому говоришь что-то из того же места, но из правого. Коль Михаэлла радость ощутила, то в консенсусе с собой: разум поёт в унисон рассудку.

Война же их начинается как только говорится одно, а подразумевается противоположное, оба вместе — про то же самое решение. Едва Ларисовна почувствовала вину иль стыд, что сказала не то, что думала, — конфликту быть неизбежно. Пора сочинять эпитафию для гранита над похороненным решением.

Миру — мир. Кот. Ластится. Мужчина. В руках поднос. На нём чашка и тарелка. Дымятся напиток и выпечка. Аромат на весь арондисмант. Вопрошает:
— Может быть, ещё какао и бриошь?
— Не знаю, Шери!

2 апреля 2026

Михаэлла Ларисовна — не абы кака дерёвня с колхозом вокруг: жопулярный французский журнал «Работница» читает каждый месяц. Темой последнего номера было соблюдение принципа комплиментарности цветов в попонах лошадей. Подивившись нестранному выбору главвреда, ведь повсеместно по Франции известно всем мадемуазелькам, не только госпоже Мартовской: дарёному заклятой подругой жеребцу под хвост не заглядывают.

Решил как-то раз родной колхоз устроить марафон-скачки. Собрали всех лошадей: от тощих пони, помирающих от капли никотина, до жирных жеребцов, которых не возьмёшь магическим средством Яif для мытья посуды. Устроили смотр: подкованы ли все, в сбруе ли казённой, навьючены ли тюками, привиты ли от бешенства, боятся ли крыс. Не то какая из них, не дай Пржевальский, станет председателем колхоза.

Госпожа Мартовская, снарядив свой юркий красненький Пежо, запихав в него свою необъятную мадам сижу, приехала — зрителем на скачки. Журнальчик захватила с собой, чтоб не заскучать при виде кобыл. Прошла через досмотры, кое-как просочившись через рамку металлоискателя, примерив которую, выяснила: впору. Разместилась на двух диванах в вип-ложе. Раскрыла «Работницу» и, под стук копыт, принялась читать.

«Итак, к чести обмундирования. Лук иных — серая мышь. Таковой непричастную лошадь и запомнят. Серые брючки, серая жилеточка, серый пиджак, серая юбка. Плохо не всё разом. С серым, кстати, хорошо сочетается любой другой цвет вообще. И вряд ли госпожа Мартовская, обожающая абсолютно все шесть цветов радуги, от красного до фиолетового, умудрилась бы выбрать какой-то один, чтобы сочесть его с серым цветом сбруи. Тем более она бы не выбрала серый, не разбавив его брошью или чем-нибудь весёленьким, ситцевым, в цветочек — сучка, обхохочешься. Но разом плохо то, что эта лошадь хотела снять с себя ответственность за победу ещё до начала марафона, присматриваясь к жеребцам.

Лук других — павлин в вине. Они умеют выдавать куриную гузку с воткнутыми в неё перьями за роскошный букет. Нацепят на себя все цацки мира хором, не подозревая, что оно не comme-il-faut, и гордятся собой. Порой, серебряное колечко, подаренное пополамщиком на помолвке, остаётся на безымянном пальце левой руки на всю жизнь овдовев трижды, а гораздо позже к нему присоединяются изделия из белого и красного золота, а то и вовсе из платины, а оттеняют их цацки от очередного масика: оранжевый цвет смартика и синий — гелика. Образ некоторых дополняют чёрная паранджа от кутюр, комплиментарно белые кеды вкупе с контактными линзами естественно-неонового цвета. И звезда во лбу — горит».

«Бред какой-то, — подумала Михаэлла. — Не подпишусь я больше на это бульварное чтиво». А подписчицей госпожа Мартовская была закадычной, ей делали эксклюзивную наценку, которой хватало на ежегодный овёс и содержание опекаемых ею жеребцов, а саму её знали все лошади в редакции, да и в соседних журналах — тоже.

Собрался люд вокруг десяти конюшен: одних орда, а нас, лошадей, — рать. Сделали ставки. Скачки-марафон начался. Лошади помчали, кто галопом, кто — гарцуя, к финишу. Зрители нацепили на головы кружевные кокошники, стали трясти пыль из чирлидерских пипидастров — чего только не сделаешь, лишь бы дохлые лошади продолжали гонку.

Первым турнирным испытанием для каждой из десяти лошадок стала разработка сценария развивающего мероприятия. Ей нужно было сделать то, чего она не умеет, — зеркало, в котором гарцующие пони увидели бы неравномерность поступи и изъяны в подковах, в результате чего они, упав в грязь мордой, смогли бы начать избавляться от своих недостатков.

Второй забег — проведение лошадью-наставником образовательного события с целью понять, где в сценарии, который вечно нарушают, подопечные пони развиваются, а где — деградируют. Выяснилось, что чуть ли не везде: идея развития чужда амплуа лошадей. Иные вцепятся в своё гарцевание всегда с правого копыта, что даже помыслить о том, чтобы попробовать начать забег с левого, не приходит им в голову. На фотках уже не засветилась наша лошадка — культурно слилась ещё на старте со своим фирменным «Не шмогла».

Дополнительные развлечения — научный слэм, где побеждает, хоть и свой человек, но не сама парадная лошадь, да творческий конкурс, где снова лошадке чего-то не хватает, чтобы принять личное участие.

И вот — финал, и подведение итогов. Победить не шмогла бессмертная пони Ушинского. Как рабочая лошадка ни старалась до утомления и выгорания преуспеть в наставлениях о комплиментарности всех — таких разных — цветов радуги на — таком едином — цветовом круге в палитре видов речевой и познавательной деятельности, а куратором этого колхоза так и не стала. Парадными лошадьми назначили других, как всегда в своём большинстве не причастных — к пашне.

Ноо! хотя бы отсиживающий плоскожопочасы председатель колхоза позволил той бессмертной пони побыть ей в свой день рождения в своём стойле и поржать овёс всласть в их кругу встретивших день защитников лошадей и собирающихся отмечающих женский день жеребцов. А на финальном забеге позволил и вовсе отсутствовать — здоровье дороже.

С Днём лошадей — наставников невинных пони!

Писано в 2025, с 23-го октября.
Старый конь борозды не портит.
Дописывалось по ходу марафона.
Публиковано в 2026, в марте, 2-го.
Но и глубоко не пашет.

И-го-го.

Госпожа Мартовская, будучи начальником особенным, не сложно так занявшей царственное кресло методиста, исподтишка наблюдала, как её подчинённый — Mr. March — заштатный учитель без особенных знаний и умений, но с инвалидностью, составлял отчёт о якобы проведённом им мероприятии по воспитательной работе.

Вот он написал дату (26 декабря 2025), время (15:40—17:10) и место (5−2-15) проведения, что, как Ларисовна понимает, демонстрирует его метафизическую воспитанность восходить от конкретных философских категорий пространства и времени к абстрактному. Следом списал с её божественного плана название как бы своего мероприятия — Михаэлла улыбнулась воспоминанию о том угаре грязного бреда, в котором она его придумала под воздействием чистого спирта. Дальше он, хитровывернутый, сформулировал смартнутую на всё предложение цель мероприятия — зависть госпожи Мартовской позеленела и замшевела бирюзой организации, в которой она была седьмым начальником на киселе. Свою неадекватность — указать всего пять ссылок на посты, освящающие образовательное событие, подчинённый окончательно подтвердил, когда Михаэлла всегда требует одну. Вишенкой на торте стал его запрос, умело теребонькающий эгогенную зону Ларисовны, бабы простой, а посему так просто впадающей в руководящий экстаз, — в сопроводительном он попросил обратную связь, чтобы начальник подсветил дураку, где при заполнении отчётного формуляра у него получилось хорошо, а где в нём мертворождённые зародыши роста.

Госпожа Мартовская достала красную ручку. Вот ведь, ошибка в самой первой ячейке таблицы. Она зачем-то выделена жёлтым цветом. Михаэлла, руководитель мудрейший, замазала жёлтый белым хайлайтером. «А Рождество ведь празднуют 25-го? — задалась вопросом Ларисовна. — Непорядок, исправлю». Довольная от победы в игре в тайного Санту, госпожа Мартовская вернула подчинённому исправленный отчёт, с удовольствием отказав в его просьбе. «Приходите подписывать», начальственно распорядилась она. Ну, хотя бы не отделалась тем, что сложила какахи в лоток общего отдела, как в прошлый раз, когда горе-подчинённый имел дерзость оставить ей документы государственной важности на подпись, отомстив ему за включившуюся было у неё функцию передаста.

Спустя два месяца, получив зряплату, пунцово красный от благодарности дракот смотрел на двух-с-половиной дюймовое колёсико эффективного самоката. Из него торчала палочка, которая помогла учителю получить наказание за свой прошлогодний отдых в удовольствие. А где-то в своём кабинете начальник, нарисовав мохнатую жопу кота, перпендикулярно подставлял к портрету циферку три на прозрачной линейке. По арифметическим правилам госпожа Мартовская всё сделала правильно: она округлила диаметр колеса до ближайшего целого. Ей, как никому другому, известно: когда яйцам заняться есть чем, они с наслаждением, причмокивая, лижут кота.

29 февраля 2026

Госпожа Мартовская спокойно сидела в шезлонге на балконе, наблюдая за огонёчками на башенке, как вдруг внезапно тишину её вечернего какавки с зефиркой вкупе с pain au chocolat прервал резкий как гром средь ясного неба над Парижем телефонный звонок. Чуть в горле зефирка колом не встала от неожиданного пердимонокля от осознания всего сюрреалистичного атавизма произошедшего: ей — воробушке-социофобушке — позвонили!

Нонсенс.

Нажала на зелёную кнопку «Ответить». На другом конце виртуального провода — механическая тётка, заученно воспроизводящая текст: «Здравствуйте! Всенациональный центр исследований общественного мнения Французской Республики. Ваш номер был выбран случайным образом. Примите участие в опросе. Скажите „да“, если согласны, в противном случае произнесите „нет“».

"Да", чо.

Трубка хрюкнула, вслед за тем на том конце дали отбой.

Нонсенс. Как будто Ларисовна им первая позвонила.

Спустя минут пять — Михаэлла потянулась было к кусочку яблочного тарт-татена — трубка снова ожила.

Нажала на зелёную кнопку «Ответить». На другом конце виртуального провода — механическая тётка, заученно воспроизводящая текст: «Здравствуйте! Всенациональный центр исследований общественного мнения Французской Республики. Ваш номер был выбран случайным образом. Примите участие в опросе. Скажите „да“, если согласны, в противном случае произнесите „нет“».

"Да", фиг ли.

Трубка хрюкнула, вслед за тем на том конце дали отбой.

Нонсенс. Как будто Ларисовна им первая перезвонила. Она поняла, что её мнение кому-то повертеть на одном месте было крайне важно. Ведь где-то на дашборде перед лицом большого начальника в этот момент к какому-то варианту ответа на какой-то вопрос, колышащий общественность, были добавлены две единички с её молчаливого безучастия в опросе.

А ещё — помимо общественного мнения — существуют общепит, общежрат и публичные туалеты, которые госпожа Мартовская старается объезжать за километр на своём юрком красненьком Пежо, втиснув в него мадам сижу, наетую круассанами и напитую кампучинами на двух экспрессах, нюхая при этом саше-вонючку с лавандой из Прованса.

Словно нагадили в душу на том цветущем сиреневым бесперспективняком гектаре.

19 февраля 2026

Над Парижем вечерело.

Госпожа Мартовская включила телевизор, аккурат к международным новостям. С экрана на неё смотрел тушканчик, который грабил её сына. Тот, m¡guel, казалось, не сопротивлялся, что добавляло пикантности сюжету репортажа и сюрреализма виртуальности происходящего — обычно шельмец так и норовит поступить по-своему, играя в жизнь в режиме бога. Но обо всём диктор рассказывал по-беспорядку, который — вполне слыханно для Испании, — был нарушен.

Сперва камера запечатлела двух из девяти тушканчиков, которых заселили по всей Барселоне, дав им имена на каждую из букв названия города. Задача всех зверьков была банальна: им следовало каждую мелочь, вытащенную из карманов зевак, передавать на помощь всяким клошарам. Репортёр не постеснялся напомнить, что писающий мальчик Треви промышляет таким нехитрым способом, принося казне Рима немножко лир, а, вот пердимонокль, Барселона — ни песо. Столь хитрым способом власть неимущие решили сыграть в Санчо Пансо: пусть они загадывают, кому помочь, а тушканчики отнимут тугрик, чтоб желание туристов вернуться не сбылось.

Затем Михаэлла Ларисовна увидела с экрана (он всегда мечтал попасть в эфир!) лучезарную физиономию её великовозрастного дитя, на лапе которого сидел тушкан Барса с протянутой рукой помощи. Тушканиха Сесиль, как во всём бывало, крутилась под ногами зевак, сбежавшихся на инфоповод. Кадр сменяется: вот Барса вытаскивает монетку в два евро, завёрнутую в полтинник купюрой, и шустро с грацией грызуна, бегущей на Титаник, переводит сто девяносто денег в карман помощи учителям, отказавшимся платить за вход в храмы науки, где их не ждут дети.

Спустя миг оба грызуна — Барса и Сесиль — застыли памятниками в ожидании следующих жертв тушканчикового грабежа. Их действия координировались испанской мафией крыс похлеще сицилийской. Плотным кругом держали они все районы города, не давая продыху ни одному туристу — как же приехать, наткнуться и не загадать желание, не потерев пузико зверька, не оставив ему в дань монетку и не повязав на его тушку зелёный шарфик, чтоб его не так сдувал бриз со Средиземноморья!

Михаэлла выключила телевизор. В её Париже — неслыханно — башня, сама по себе ничего не делая вот уже 137 лет, помогает всей стране зарабатывать на багет с фуагра, лишь изредка мелькая в кадрах сериала иль, де-Франс, какого фильма.

Схватила оранжевое чудо последней модели. Набрала по МордеВремени сынулю:
— Бонжур, m¡guel!
— ¡Ола, маман!
— Са ва?
— ¡Грасиас!, ¿са ва?
— Са ва бьян. Тре, тре биян, ком лес, биян, мерси!
— ¿Ты видела, как тот тушкан меня ограбил?
— Oui. А пуркуа бы и не па!

Отсоединилась. Действительно, а почему бы и да? Вышла на балкон, над Францией уже окончательно стемнело, ещё un peu — и Барса будет спать. Легла в шезлонг. Творение Эйфеля как раз зажглось пятиминуткой иллюминации.

Тушканчики.

« Chat, j’ai peté » — элегантно выдал умный дом, подключённый к мебели, оповещая о совершённом ею — коту.

18 февраля 2026

Госпожа Мартовская, будучи особой начальственной, но крайне чувствительной, всегда свято чтит свой режим с гигиеной. Про гигиену — как-нибудь в другой раз, а вот про её режим отдыха по работе и работы над отдыхом — сегодня. Оптимальным, по мнению многих экспертов-миллениалов, считается соотношение one-to-one: час отдохнули по работе — час поработали над отдыхом. Зумеры — слово года — предпочитают иной режим: пятнадцать минут поработали — три дня в ретрите и рехабе отдохнули.

Ларисовна, будучи в душе девочкой, которая хочет на ручки к масику и новое платьице за его счёт с ВэБэшечки, а не вот это вот всё, ликовала: в Париж приехал с гастролями её любимый к-поп-ансамбль песни — об отдыхе по работе — и брейк-пляски — вокруг корпоративной кофемашины, делающей её любимое кампучино на двух экспрессах, где чаще всего перетирают рабочие вопросы про отдых.

Михаэллита достала кокошник. Нахлынули воспоминания: вот она в нём, на утреннике в детском садике, в платьице, изображающем снежинку, сидит на коленях симпатишного мускулистого негра Пер Ноэля, с упоением рассказывая стишок про рождественское полено в обмен на книжку-малышку о маленьком принце, подарившем ей розу вкупе с садовником. Дочь Ларисы всплакнула. Убрала с кокошника вековую пыль пипидастром, фианит протёрла ветошью: камушек во лбу короны снова заиграл гранями попавшего на него солнышка через мансардное окно.

Михаэлла, барышня начитанная, прислушалась к себе. Корейцы-бумеры пели хорошо срифмованные токсичные слова. Сперва подумалось, что ей показалось, но нет: её чувства обесценили, её мысли отгазлайтили, а весь её концерт, что прошёл в сопровождении ред флагов, ведущих к выгоранию в бирюзе корпоративной культуры, захейтили. Неча ей, песдела, в шезлонге на балконе с видом на ажурное творение Эйфеля лежать, в носу ковырять, пока деда — граммар-няша — сидел в декрете в тылу, нянчил бесхозно валяющихся на обочине педагогического процесса детишек всяких группенфюреров, да коров — Ля Ваш Ки Ри — ихних доил, а баба мирно воевала четыре раза по двадцать лет назад за то, чтоб быть увековеченной на Кургане.

Зумеры же — внезапно! — более всех окружающих её мужланов, практикующих бабовщину, и истинных леди, увлекающихся дедовщиной, сумели госпожу Мартовскую, — их старого-нового босса — выслушать, поддержали, оказали посильную помощь, остались крайне довольны общением с ней.

Госпожа Мартовская, погрузившись глубоко в рефлексию, составляла перспективный отчёт о проделанной ею работе над отдыхом в уходящем году, да ретроспективно планировала результаты следующего года работы над отдыхом. Теоретическое в руках у начальственной Ларисовны в течение всего года радовалось эмпирике. Ашки — как ашки: замечательные студенты! Как и Бишки — хоть лесбияны, хоть гейки, даже если все они стрейт. Сишки столь же хороши — хоть традиционно-вонючие сиги, хоть клубнично-ароматные вейпы. Дишки — душки, но раз ни долговременной памяти, ни системного мышления, то всё равно — какашки. Эмпирики под её руководством с грустью, но без суеты и фанатизма прикоснулись к освоению бескультурного средства — теории межкультурной коммуникации.

Лидерам, которые слюняво плюются от найма зумеров, на заметку: начните с себя. Стоит вытравить из себя начальника, с азартом практикующих бабовщину или дедовщину, как мир вокруг начинает играть всеми шестью цветами радуги, еле поспевая за единорогом.

Всем ведь известно, что мчащийся на встречу, запланированную в календарике на 17 февраля, к нам по радуге единорог — это лошадь, изготовленная по всем требованиям заказчика?

С мультяшным Рождеством! У нас всё получилось.

26 декабря 2025

Словарик арго
Чхоль — «исконно корейское слово, означающее «момент». [Источник: Токсичные слова / Ким Оксим. МИФ, 2024]
Ворабель — «неологизм, обозначающий состояние, при котором поддерживается баланс между работой и личной жизнью. Идеально, если соотношение составляет 50:50» [Источник: Токсичные слова / Ким Оксим. МИФ, 2024]
Сырабель — неологизм, происходящий по аналогии со словом «ворабель», обозначающий баланс между учёбой и личной жизнью: study—life balance.

Михаэлла до её приобретения потом и кровью на ниве педагогического процесса статуса госпожи, когда-то давно встречалась с тарелочником. Анфанты и юнадюльты того времени скифов их ещё так не называли. Масики ещё тоже не родились, чтобы купать своих госпож в ваннах просекко в их приватных будуарах. Первая партия айфонов, казавшихся чем-то диким и дерзким — как это?! без кнопок и сплошь стекло спереди, дешёвый пластик сзади, и вульгарная хромированная окантовочка, из-за океана ещё не приплыла на Титанике назад в Европу.

Сперва они гуляли. Михаэлла щедро угощала пломбиром тощего, мало отдыхающего днями мужичка, стесняясь проглотить что-то калорийнее замороженной кока-колы. Не успела она похудеть, как Николя познакомил её со своей матушкой. Безотцовщина, жили они не сказать чтоб богато, чай не во дворце с халдеями по периметру. Там тусовались лишь тараканы в поисках крох с барского стола. Даже пёс — Ларисовна путается в их породах: не то чихуахуйня, не то смесь бульдога с носорогом — и тот от них ушёл на улицу в поисках костей.

Дальше — больше. Она внесла первоначальный платёж по кредиту на новенькую раскладушку Моторолу — писк всех гламурных парижских журналов. Все хотели быть на месте парней на обложках глянцев с этой безделушкой в руке, дымящей сишкой во вставных зубах и лёгкой ухмылкой на загорелой мордахе с серьгой в правом ухе, за которым виднелась размытая тень женщины, всё это — виниры и загар вкупе с Моторолой — она ему оплатила. Думала, вернёт и сам справится с выплатами, получая три ломаных гроша чаевых, подрабатывая охранником в ночном клубе с бильярдным столом, куда Ларисовна — баба простая — входила бесплатно. А не то увела б ещё её сокровище какая другая шмара, кием по шарам бы не отмахалась.

В клубе том, кстати, был шест. И как-то раз Ларисовна, с её-то необъятной мадам сижу, завёрнутой в чехол от танка, умудрилась станцевать под песенку Мадонны для своего потенциального жениха стриптиз с грацией слона. «Девка поехала в дичь» — пела Звезда дивной попы, не подозревая, что происходит в подвале под взором бабы Лены. Шест такой натиск, на изумление вполне авангардной публики — они за бодипозитив, — выдержал. А вот жених — них-них не помнил на следующее утро. Благо, тиктока тогда ещё не было, а на винтажные плёночные камеры народ был небогат, и никто не умудрился выложить видосик в сеть. Бенефис танцовщицы в лице Михаэллы остался без миллиарда просмотров и миллиона лайков.

За счёт юной дурынды женишок ей звонил по новому сотику и пел дифирамбы, от резонанса которых в рассудке Ларисовны спустя семь месяцев экологичных отношений как плодов меркантильной любви лапша вдруг в одночасье сама стекла с ушей. Остался лишь кекс. А на одном кексе — Михаэлла всегда съедала три, и это без десерта — далеко не уедешь. Третий платёж за Моторолу госпожа Мартовская уже выплачивала сама, а не его матушка, ведь породила же без кесарева исчадие рая. Со своей карты, не с его. Отдыхая днём на своей работе методиста, и подрабатывая в ночную смену травести — на его. В зачёт своей кредитной истории, правда, — так остался цифровой след в Бюро, после чего ей влёт одобряли и займ на красненький Пежо для её мадам сижу, и импотеку на квартиру с видом на творение Эйфеля, и даже кредит на кофемашину, которая виртуозно нажатием одной кнопки бариста делает её любимый кампучину на двух экспрессах.

Ларисовну, истерично гоготавшую от надуманных воспоминаний на весь осьмой аррондисмант, утешил вовремя подоспевший в её реальность масик. Кот, которому она служит, свернулся калачиком на её ногах, вытянувшихся передвижным диванчиком в шезлонге на балконе. «Дорогой, — вывела она в своём дневнике, — я уже оплатила тебе памятник с гравировкой: „Азиз, покойся с миром в лузе, пока я не пришла спустя восемнадцать лет“. Квадратные два метра площади позволь себе сам за счёт другой лохуйдры. До встречи на Пер-Лашез»!

18 декабря 2025

Госпожа Мартовская, проживающая в Париже и наевшая необъятную мадам Сижу, жила себе припеваючи, вкушая эклеры и запивая их кампучинами на двух экспрессах, дожила до завидного диагноза «рак», будучи сраком по гороскопу, родившись в прошлом веке ретроградного Меркурия, выбравшись как-то раз на своём красненьком Пежо в салон красоты. Кто ж знал, что поездка на чистку лица и масочку закончится так прозаично. Там, восседавши в голубых одеждах, врач, лежащий в направлении диссертации по кожным новообразованиям, компетентно направив лампу прямо Ларисовне в лицо, приделав линзу к камере айфона, сделал фотку, которая — Михаэлла ни капельки не сомневается, — украсит текст его брошюрки своим запечатлённым на ней изменением в слое эпидермиса её морды лица.

Госпожа Мартовская, как и любой другой руководитель проектов, чужими руками добивалась результатов разными способами. Когда-то нужно было использовать административный ресурс в условиях её жёсткого либерализма. Порой, поддержать подчинённого, завалившего задачу: в глаза его похвалить, себя — поругать. Иной раз — поступить наоборот: себя похвалить, его поругать, а за каждый из трёх проступков и вовсе проучить, полечить или замочить. Кому-то она становилась родной матерью, усыновляя и удочеряя детей, бесхозно валяющихся на обочине педагогического процесса, а к кому-то сама лезла на ручки, чтоб обогрели теплом и защитили маленькую девочку внутри неё. В конце концов, остановилась она на либерализме в условиях чужой автократии. Это и есть любовь, ну, или на крайний случай — здоровый пофигизм.

В свободное от отдыха по работе время Михаэллочка, как и любой другой нормальный человек, была то светлым макиавеллистом, то тёмным эмпатом. Как первая, она причиняла добро и наносила непоправимую пользу — то родному сыну (шельмец m¡guel сбежал от её чрезмерной заботы в солнечную Испанию) руками репетиторов по искусству ясно мыслить и излагать на испанском языке, то родителям, кукушонков которых пришлось ей реабилитировать искусственным дыханием клюв в клюв, а дружбу их таракашек она была вынуждена реанимировать совместными походами в кино и поездками на Кипр и в Таиланд. Как вторая, без запроса она помогала то пожилым перейти дорогу, то дружелюбным французским детям овладеть вражеским английским, за что потом брала плату звонкой монетой, а то и принимала её чем-то глухим вроде шёпота, заговора или ритуалов с куклами-зернушками.

Госпожа Мартовская, услышав диагноз, вдруг всё поняла. Ранее она знала, что любовь зла, а карма возвращает добро, а светлые наслаждаются непроглядной темнотой других. Теперь она знает, что тёмные страдают от яркой светлоты себя. Известно было ей также, что козерог, не достигший дзена, это рак. Справедливо стало обратное: рак, победивший всех своих демонов, — козерог. Жизнь, разделившись на «до» и «после», поставила козерога раком, наградив пониманием его срак. Её любимый приём организации рефлексии — Anticipation/Reaction Guide, почерпнутый на курсах по сингапурской школе, — вдруг заиграл новыми красками.

Ларисовна кое-как вернулась в шезлонг на своём балконе с видом на башенку. Заказала в доставке какавку с мальвой болотной — известно, что добавление её придаёт напитку особую текстуру и отсутствующую, не то что у латте, крема. Опухоль врач при содействии медсестры удалил радио-скальпелем, обещали, что останется шрам, который, что неоспоримо — Михаэлла уже обрадовала масика, украшает мужчин.

Госпожа Мартовская, в ожидании результатов лабораторного исследования образца — с десятицентовую монету новообразования, сидевшего на её лице долгие годы в течение отдыха по работе в просторном и светлом токсичном пространстве тёмной экологии, любовалась на свежий след чёрного цвета от его удаления с лица морды в зеркало.

На фоне увиденного жизнь продолжалась. Пробило девять. На башне заискрились лампочки. Дослушав шарманку, она пошла укладывать шельмеца спать.

27 ноября 2025

В театре их, с которых всё начинается, — вешалок — было две: Михаэлла и Ларисовна. Работали слаженно, поровну, в двух окошках одного гардероба, по скользящему графику, с 8 до 19, с плавающим перерывом на обед. Когда обе были на месте, в часы пик с 10 до 13 и с 14 до 17, Михаэлла обслуживала номерки — как было указано на табличке: с первого по 499-й, Ларисовна — с 500-го и до тысячного. По два часа каждый день: одна утром, вторая — вечером, работали без напарниц, что даже в туалет отойти не позволялось госпожой Мартовской, администратором театра.

Первая обслуживала посетителей в окошке, которое было ближе к входу, вторая — к выходу. Неудивительно, что зряплату эти две кошёлки получали пополам одинаковую, но завидовали друг другу в целом по-разному. Одна радовалась, когда утром к ней никто не стоял в очереди сдать свои меха, вторая горевала, когда вечером все ломились за своими шинелями в другое окошко.

Вот мистер Март как-то заскочил в театр — на пять минут, ему нужно было утрясти незначительный вопрос. Решил, раз ему надо на второй этаж, где восседает администрация, не идти в гримёрку труппы на третьем этаже, а воспользоваться общим гардеробом для всех зрителей на первом. К Михаэлле в первое окошко стояли несколько человек за своими одёжками. Сдал куртку во второе окошко, поздоровавшись с Ларисовной, получил свой 822-й номерок и предупреждение: гардероб работает до 19.

Аккурат после спектакля и он, уладив дела, спустился со второго бельэтажа на первый, дошёл за зрителями до гардероба, на ходу доставая свой номерок. Чуть не сбив его с ног, пред ним выпорхнула какая-то размалёванная профурсетка и встала в очередь к Ларисовне — к ней было пять человек, тогда как к Михаэлле толпилась толпа человек в сорок. Мистер Март, который никуда не торопился, подумав, что эта девица сильно торопится на встречу к всевышнему, посторонился.

Прожжённая в столичном городе опытом отстаивания электронных очередей, Ларисовна, в отличие от недобитых интеллигентишек навроде мистера Марта, церемониться с подрезавшей его нахалкой не стала. Бросив мимолётный взгляд на номерок этой таро пыги из опухшей ухи торчащей сиги, она указала ей на йух — окошко Михаэллы, процедив: «Где норку сдавали, в той дырке и получайте свои меха и дайсоны».

Пришлось девушке культурно занять очередь из сорока сорок: карма за обгон и подрез не заставила шалаву себя ждать. Мистер Март, подав свой номерок, поблагодарил Ларисовну за сохранность материальной ценности вместе с эрогенной зоной — портмоне с монеткой для услады жабы, наличкой и безналом, оставленном в кармане, хоть госпожа Мартовская и указала, что ответственность за это ещё как несёт, подмигнув ей и пожелав хорошего вечера.

10 ноября 2025
Гардероб Педуси как источник вдохновения

Госпожа Мартовская, почитающая Францию за «свободу, равенство, братство», упаковав свою необъятную мадам сижу в юркий Пежо, помчала потратить немного евриков в ближайший Carrefour : аккурат сегодня ей понадобились компрессионные носочки — помочь нижним лапкам таскать её тушку, и новый блокнотик для размышлений и медитаций. На перекрёстке затормозила на красный сигнал светофора — единообразно понимаемые для всех стран символы и дорожные знаки. Наблюдала через ветровое стекло как мать и её дитё лет осьми ждали на остановке автобус.

Есть страны, где достоянием государства являются свои гимн, флаг, герб, территория, народ, язык, культура и деньги. Уважать и ценить всё это достоинство — в крови у каждой личности своего разума. Есть страны, где правит бал вакханалия рассудка.

Вот мальчик вытащил руки из карманов, а вместе с тем из кармана выпала монетка в один евро. По беззвучно шевелящимся губам мамы она считала просьбу поднять монету. Сын огрызнулся, продолжая как ни в чём ни бывало ей что-то рассказывать. Судя по эмоциям, которые раскрашивали лицо мальчика, их учительница английского продолжала впаривать им директивно языковые средства без обозначения их коммуникативного смысла.

Михаэлла шумно вдохнула воздух через обе ноздри своего носа — единообразно человеческого средства для элементарных медитаций.

Миг — и мальчик яростно пнул монету, а та звонко полетела над малюсенькой частичкой Парижа и приземлилась в нескольких метрах на тротуаре подле какого-то клошара. Мама вспыхнула, а по лицу считывался её вполне справедливый вопрос « pourquoi ? » — она пыталась найти смысл этого средства по выплеску чувств по отношению к учебному предмету, который сама, судя по её типично лондонскому луку, нежно любила. Нехотя мальчик прошёл и поднял монету.

Ларисовна, задержавшая было дыхание по квадрату, выдохнула. Монета как символ была спасена, однако Европа пала под натиском навязываемого патриотизма.

24 октября 2025

Михаэлла Ларисовна, простая советская училка, назначила ван-ту-ван методисту, на котором тот, сам некогда страдавший, в токсично-поддерживающей атмосфере его кабинета эмоциональной нагрузки от разгрузки, сделав всё возможное, чтобы отныне страдал каждый вверенный ему учитель, предложил ей помечтать. Предмет мечтаний — метафизический по своей диалектике переход кузницы педагогических кадров на четырёхдневную рабочую неделю.

Известно, что учителя и преподаватели, работая на одну ставку, имеют нормированную продолжительность рабочей недели в 36 часов. За счёт того, что обучение идёт с понедельника по субботу, то удлинён (относительно обычного в 36 дней) и отпуск, который у работников образования составляет от 56 до 64 дней. Только попробуй учитель их взять: то лагерь, то подтасовать-сдать-пересдать ого и егэ сколько, то приёмка, то ремонт кабинета надо контролировать (а то и делать силами мужа и той ещё рабочей лошадки), то ещё какая-то фигня.

Напрягла Ларисовна всё своё атрофированное воображение постоянным созерцанием из кухонного окна ажурного творения Эйфеля.

Как было бы здорово, если каждую неделю
— у учителей в расписании будет аккурат 18 уроков отдыха и 18 часов методической работы над отдыхом;
— у преподавателей вузов в расписании будет ровно 12 лент (24 часа) аудиторных, где они отдыхают, и оставшиеся 12 часов работы над отдыхом — внеаудиторных.

Поставь в школе в день учителю по 6 уроков отдыха, за три дня всё будет отдохнуто. В вузе сделай в день по три ленты (первые три или со второй по четвёртую, с получасовым обедом где-то между), и за четыре дня можно управиться с отдыхом по работе. Всего-то надо: овладей технологией организации учебной деятельности, соответствующей возрасту психологического развития, и дело в шляпе. В «шести шляпах», к примеру.

Вот и обсуждаемая «четырёхдневка» стала бы реальна. И даже «трёхдневка», если школа откажется от выходных по субботам.

Методист ласково, как на имбецилку, взглянул на Ларису Михаэлловну. Ей явно идёт не на пользу — мечтать.

Когда она вышла из кабинета, он поставил ей в расписание 6 лент, а это 12 часов отдыха. В один день. В субботу. С понедельника по пятницу ленты для отдыха, разумеется, у неё тоже были, их было целых 14 (28 часов), да ещё и на целый день в четверг её в приказном порядке приглашали на медицинское освидетельствование, включавшее визит к наркологу (выявляющего нетрезвых и укуренных педагогов) и психиатру (находящего в их черепушках мёртвых кукушонков и тараканов в трауре). Анализы показали, что госпоже Мартовской вполне можно давать инвалидность интеллектуального труда.

А как же не дать меньше? — методист вспоминал в гробу и в белых тапках все её девичьи мечты. Она ведь так любит свою работу над отдыхом. В сентябре была какая-то неделя, где у этой мечтательницы-нахалки Ларисовны было всего две ленты (4 часа) отдыха за два дня, а всё остальное время она работала над отдыхом где-то за пределами университета! Не маловато ли? Вот ей ещё и на Совете факультета теперь, заткнувшись, раз в месяц отдыхать. И в пул экспертов-реаниматологов чужих кукух мы её счаз запишем, voluntold.

Администрации организаций от образования искренне в душе не чаяли: что они хвастаются фгосиками и своими бдсм-рпг-ууд-рпд-шками? Учителя и преподаватели ведь не могут быть отдохнувшими, незагнанными смертными пони, у них ведь нет семей, им смертельно чужды покупки трусиков и бусиков вкупе с желанием покупать яйца в тёплом море-окияне. Да и вывезти всю эту разгрузку по нагрузке есть кому в ситуации кадрового обжорства: один учитель ака препод ведёт две (а то и больше) ставки работы над отдыхом, а за дверью стоит их целая орда желающих так круто отдыхать. А какой-то традиционно-ценностно-ориентированный учитель или боже-царя-храни препод вовсе не выдерживает и сам бежит к студентам — причинять добро и наносить непоправимую пользу, да ещё и задаёт домашку, чтобы всеношно проверять в тетрадках её выполнение. На горе диспетчеров есть студенты, которые смотрят чуть шире на расписание, чем только с позиции инструмента наказания, и видят возможности его оптимизации как в свою пользу, так и в зачёт преподавателям.

… забери классное руководство, а проектное рукоблудство я и сама никому не отдам. Как и своё хобби — творить и вы-тварь-ять.

18 октября 2025

Ларисовна вернулась в реальность: лежала в шезлонге на балконе и потягивала кампучину на одном экспрессо вкупе с эклером. Пассивно-агрессивная сова с синдромом учительницы «токсит» своих фанатов за нерегулярность прожарки до румяной корочки. Студенты пишут книги: о себе, о подростковых проблемах, юные взрослые — об отношениях: истерических и дефектологических. Отпуск в 81 день на 2026 год спланирован. Можно заводить новый BuJo в точечку и отмечать свободные окошечки для работы над отдыхом.

Госпожа Мартовская, птица гордая, обретя педагогическую экспертизу и методический вес, долгое время работала экспертом. Известно, что «экспертиза — это соответствие чего-то чему-то», — эту фразу она повторяла часто, так часто, что сама выучила. Дело павлина нехитрое: распуши хвост, переливающийся всеми цветами радуги, да красуйся перед другими. Выщипать перья — под ними куриная гузка.

Предметом её экспертизы были документы, которые подтверждали достижения показателей эффективности и результативности работы вверенных ей невиданных никогда в глаза птиц — людей рангом поменьше. Другими словами, кто из подчинённых добежал до морковки спереди, а кто — убежал от морковки сзади.

И вот, в очередной раз, прилетает ей на экспертизу портфель из 195 документов. Для птиц, чей мозг меньше глаза, заявки окрашены. Синий цвет — на рассмотрение, красный — отказать, зелёный — утверждено.

Михаэлла включила всю свою экспертность. Надела луивитон — белоснежное пальто. Добросовестно рассмотрела все заявки. Окрасила в зелёный цвет 136 работ. В красный — 53. Устала на 188-й, не дотянув до вердикта семь.

Семь заявок от гномов так и остались синими от тоски. В распределении денег за достижения, поданные в эффективный контракт, их гениальный, но часто прокрастинирующий менеджер — Ларисовна — предпочла без объяснения причин оставить их документы без своего царственного внимания. Павлиноподобный страус спрятал голову в песок. Объяснить, чтобы в следующий раз люди могли понять, что они могут сделать, чтобы получить баллы, — негоже.

11 октября 2025

Маленькая Михаэллита присматривалась к выбору профессии. В ту летнюю пору двоюродная бабушка ежедневно возила её с остановки Avenue de France на другой берег Сены — погулять в парке, поваляться и позагорать на пляже возле озера, покупаться и скушать мороженое за 13 сантимов — вкуснее его ничего в её жизни не было. Неслучайно как-то её взор упал на работу водителем трамвая.

Пирамидка сложилась сама собой.

То видение было как мираж: оазис счастливых людей, мчащих в белоснежно-зелёном вагончике на рельсах в светлое будущее.

Вот же она, Миссия! Помогать людям утром ездить из дома на работу и вечером — обратно. Много позже Ларисовна узнала, что бывает по другому, когда вечером едут на работу, а утром возвращаются.

Ценность работы Михаэлитта видела в благодарности людей, которые ежедневно пользовались услугами трамвая. А ещё ей, юной mis-en-trop, нравилась идея сесть в свой маленький кабинетик-кабинку, закрыться там, задёрнуть шторку, и спокойно нажимать на кнопочки, пока она смотрит в ветровое стекло трамвая и видит, как прекрасен мир слева и справа от рельс.

Она была убеждена, что эта работа — водить трамвай — лучшая на свете! Утром можно встречать рассвет. Днём, проезжая мимо привычных мест, наблюдать, как они по-разному открываются из-за поворотов. Вечером — провожать солнце, уходящее в пурпурный закат. Сплошь позитив!

Поведение женщины-водителя наблюдалось ей исключительно в приятном ключе. Вот она нажимает пальцем кнопку — и двери то приветливо открываются перед пассажирами, то услужливо закрываются, чтобы никто не выпал из вагончика. Вот она нажимает ногой педали — и трамвай то ускоряется, то замедляет ход. Вот она приветливо улыбается знакомой даме, решившей прокатиться с собачкой, как пёс приветливо машет хвостом в ответ.

Окружение водителя, помимо самого трамвая, — от диспетчера, чётко следящего из депо за соблюдением расписания движения по маршруту, до последнего пассажира в вагоне, спешащего на свидание с букетом цветов, — сплошь симпатичные люди. Настолько они приятные, что вон тот garçon, краснеющий от одного лишь взмаха ресниц в его сторону, ей приглянулся. Среди профессий «человек — машина» то казалось лучшим окружением во всём огромном мире.

Работай, не хочу. Работа сменная, по графику. Предусмотрены перерывы между рейсами, пообедать и отдохнуть можно в депо посреди линии. Предоставляется длительный отпуск. Трамвай идёт по рельсам устойчиво, в любую парижскую погоду и непогоду. Классно же?

До тех пор, как уже выросшая и состоявшаяся совершенно в другой профессии госпожа Мартовская увидела Доберта Рилтса, водителя, который, рулил трамвай пятую смену кряду, с мешками от недостатка сна под глазами, с контейнером и вилкой в руках. Он ел, не отрываясь от управления трамваем, прямо на маршруте, представляя каждого ненавистного урода пассажира укутанного в рваную хламиду с волосами серобуромалинового цвета с заткнутыми наушниками шумодав на максимум пирсинговыми ушами с этой жуткой музыкой тащущего с собой рюкзак со всем своим хламом и ноутом с торчащей сбоку бутылкой энергетика и оскалившейся собакой на поводке сбитым с ног многотонным вагоном перерезанным колёсами и размазанным по рельсам.

Отпустило.
Ещё на старость учительских лет в киоске мороженое продавать можно, если с идеей причинять в институте благородным барышням добро и наносить им непоправимую пользу путём написания книг на английском языке что-то случится.

5.10.2025

Июнь. Ларисовна приняла все зачёты у студентов. Они презентовали книги о них самих, написанные в деятельностном подходе. Книги вышли все разными, но каждая — замечательной. Главное — одна книга от одной подгруппы. Передала книги в библиотеку — все их дюжина найдут своих читателей.

Тем временем, в пахнущем и шумящем канализацией подвале стояли коробки. В коробке их было двести. Безликих, серых, картонных, из переработанной бумаги. Папок-скоросшивателей. Пустых и одиноких.

По распределению заведующего складом, одна коробка попала в руки человека. Михаэлла Ларисовна принесла коробку с папками в кабинет. Она распечатала коробку.

Июль. Пришёл он. Сел напротив. Она вытащила одну папку. Подумала. «Пора шить дело». Вот только про падежи «кого?» — красавца или «кому?» — красавцу, почувствовать не успела, кокетливо ресницами не моргнув.

Раскрыла папку. Подняла вверх нижний, приспустила вниз верхний — зажимы на фиксаторе. Отогнула две металлические плоские пластины, на которых были зажимы. Сняла — словно футболку через голову симпатичного мускулистого абитуриента с поднятыми руками, сидящего напротив неё, — фиксатор. Отложила фиксатор в сторону.

Заготовила две мультифоры, прости ака господи, файлика. Одну под цветные бумажки с водяными знаками. Вторую — под чёрно-белые копии. Вложила оригинал диплома об образовании — в первую. Сунула все копии документов в строго рекомендованном хронологическом порядке по дате выдачи — во вторую. Распечатала заявление, дала абитуриенту подписать. Сама же вывела двухстраничный бланк на одной стороне листа, где обвела кружочками нужное и подчеркнула вложенное в папку. Одно наименование не округлила — не было в наличии. Поставила подпись в двух местах бланка, расшифровку подписи написала в одном. Взяла линейку, разделила цельный документ на две равные части. К копиям в файлик ака мультифору вложила опись — расписку отдала абитуриенту.

Закрыла папку, карандашом подписала на обложке фамилию, имя и отчество будущего учителя английского языка, владеющего инновационными образовательными технологиями.

Абитуриент ушёл, пообещав вернуться с копией СНИЛСа. Она закрыла папку, выкинув её из головы вместе с сердечной мечтой, чтобы этот красавчик украшал своим присутствием тот малинник из студенток и преподавательниц, в который он намеревался поступить.

Август. На вступительное собеседование он не пришёл. На следующий день она отклонила его заявление в магистратуру. Вытащила из коробки подписанных папок евоную. Передала в архив. От абитуриента остался лишь его слегка размытый образ, запечатлённый на фотокарточке три на четыре.

Сентябрь. Госпожа Мартовская в образе своего альтер-эго — доцента кафедры английского языка Астафьевского педагогического — всё лето — с конца июня по конец августа — второй год подряд отдыхала техническим секретарём приёмной комиссии факультета иностранных языков ФГБОУ ВО «Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева». Теперь она на недельку вышла поработать над своим осенним отдыхом прежде, чем вернуться к своему привычному амплуа идейного вдохновителя студентов и руководителя проекта «неКнига».

22 августа 2025

— Насяльника! Эпиздоды в розовых кружочках и жутких красных рюшечках про «бирюзу» завозить?
— Учтено.

Как-то раз терпила Михаэлла Ларисовна, крутясь как белочка в шоколадном колесе, нашла себе идеального подчинённого — бунтаря. Аккурат в разгар личного и безналичного профессионального счастья, вздумалось сотруднику, похоронив прошлого начальника, перейти внутри конторы на службу к ней. Ларисовна, с присущим ей либерализмом, спустя год подписав приказ о переводе, создала все условия, причинив бесконечное добро и нанеся непоправимую пользу.

Подчинённый был уже тогда остепенён, при религии, профессиональной ориентации, должности и научном звании, не жаловался на беззаботность и не хвастался личными горестями, работу свою исполнял добросовестно и с огоньком, раньше всех других коллег сдавал документы, приезжал на метро почти всегда вовремя, уходил крайне не вовремя: у Ларисовны, особы царственной, аккурат к окончанию рабочего дня открывалась нижняя чакра (в этом слове три ошибки), которой она начинала неистово дышать, а фонтан идей всенепременно нужно было обсуждать со слугами за чаепитием на посошок.

Так началась кампания «Треугольный заплыв». Что только подчинённый не делал. Как только галчонок крыльями ни махала. Как только андреевна ни плавала. Всё — на пользу подчинённому, кому же ещё.

Судите сами. Ларисовна:
— Забивала стрелку всей команде в месте номер один, а топографический кретинизм, идиотизм и тугоухость подчинённого упорно приводили его в место номер два. Между местами — час в дороге и город, раскинувшийся на 20 километров, а подчинённый ещё и опоздал. И несогласованно потратился на такси, чек от которого бухгалтерией не компенсируется.
— Говорила, что не было такого. Повышала умения подчинённого в эпистолярный жанр. Шедевры, которые эпистолярил подчинённый, не подписывала. Подписывала каллиграфически и орфографически, но главное — пунктуационно только свои произведения. А редакторы научных журналов вносили в её произведения ашипки.
— Во всём исполнительском была экспертнее подчинённых, своей управленческой компетентностью затмевала каждого на её пути. Усомнившихся в её компетентности ликвидировала. Физически и рукоприкладно. За морально ведь могут и посадить.
— Обратную связь подчинённого слала прямым текстом руководителя. На йух. Улыбок тебе, дед Макар. Обратную связь руководителя давала подчинённому русским литературным, эзоповым языком, баснями Крылова, шестистопным ямбом, аналогиями — на худой конец, коль подчинённый туп и не знаком с творчеством Паустовского.
— Идеи подчинённого старательно убирала в стол. Хранила, как сувениры, долгие годы. Затем стряхивала пыль и выдавала за свои, срывая аплодисменты её гению.
— Достижениям подчинённого радовалась в тот самый момент, как гормон радости подступал к его горлу. Радость заливала коктейлем. Коктейлем из кортизола и дофамина в пропорции 100500:1 хозяйка щедро поила гостя в ходе ежедневных пиршеств её райской фамилии.
— Заботилась о здоровье подчинённого, на протяжении многих лет ежегодно отправляла на медосмотр, поддерживая его среднее ежедневное артериальное давление 140 на 87 и пульс 90 ударов в минуту в спокойном состоянии.
— Была неконфликтна по части интересов. Её подопечные побеждали в конкурсах профессионального мастерства, где она была главная в жюри, а воспитанники её подчинённого довольствовались скамейкой запасных, не отмеченных даже сертификатами участников.
— Один раз выписала подчинённому красивый диплом победителя. Его фамилию, имя и отчество взяла в «кавычки». Диплом признали неверно оформленным для назначения подчинённому стимулирующей выплаты.
— Назначала созвон на девять утра и всегда была подключена за пятнадцать минут до, чтобы поблагодарить подчинённого за всё ещё отсутствие на рабочем месте в 8:59. Иногда назначала на обеденное время, и позволяла себе спокойно обедать, пока сотрудник на другом конце провода ждал подключения.
— Занимала выборную должность и планомерно растила себе замену. О выборах раз в пятилетку её на роль начальника подчинённые узнавали через неделю после голосования.
— Как-то провела разовую акцию: поручила расшифровать 14 часов видео, и щедро вознаградила пятью тысячами рублей (по меркам того года — «сумасшедшие» деньги за работу, вовсе не входящую в контракт, в процессе — красной ручкой исправляла каждую запятую, не слышимую в записи) и словами благодарности от имени автора с нечленораздельной речью на фоне кашляния и чихания слушателей.
— Программу развития и аттестации подчинённого писали все, кому было не лень, но кроме самого подчинённого. За малейшее соответствие повышала требования.
— Звонила из дома на рабочий номер за минуту до ухода подчинённого и начала совещания со своими начальниками, где должна была быть сама, но подчинённый запамятовал.
— Вела книжку успехов руководителя и провалов подчинённого. Перечитывала на каждую ночь глядя.
— Управленческих улик не оставляла. На текст подчинённого отвечала звонком. На звонок подчинённого отвечала игнором.
— Любила статус «Доставлено» на удовольствия, которые подкидывала совместная профессиональная жизнь с подчинённым. Плохо, что подчинённый — не мастер по изготовлению куХни.
— Поручала задания выполнять от своего имени, порой — в нерабочее время, а оплату щедро наблюдала на своей банковской карте.
— Уважала личные границы подчинённого и не беспокоила его по рабочим вопросам в течение его рабочего времени с 9 до 15:30 с понедельника по субботу. В 15:31 приходили первые письма с указаниями, в 22:59 они прекращались, а в 23:00 и 7 часов утра они сопровождались вопросами «получил?» на личный телефон. В воскресенье — выходной от рабочего распорядка: звонки и письма поступали в непредсказуемое время.
— Попросила громко закинуть на телефон тридцать рублей, а сотрудник жадно закинул триста, не расслышав. Справедливости ради отметим: сто рублей вернула с зарплаты, якобы несильно выше той, что получал подчинённый. Свой долг в двести рублей — простила себе перед очередным Новым годом. И всеми последующими.
— Выйграв грант на реализацию проекта, писанного руками подчинённых, не обеднела, не заплатив им ни копейки.
— Отправляла письма подчинённому
на электронную почту
с
одним
словом
в
каждом
,
где
первое письмо
противоречило
последнему,
а в мессенджер отправляла скрипучие телеги блеяний, беканий и меканий — голосовыми сообщениями. Кружочки, к сожалению, тогда ещё не были изобретены: наверняка сейчас она их записывает и с наслаждением пересматривает долгими рабочими днями, любуясь золотым блеском своей инкрустированной бриллиантами короны.
— Любила произносить в 15:29, за минуту до начала работы подчинённого над отдыхом, слова «надо вчера».
— Тайком от сотрудника, которому были почему-то доступны админские логи, со своей учётки удаляла файлы, который тот накануне помещал в пространство. Обнаружив глазами подчинённого недостачу, прикинулась — «оно само» — технически грамотным человеком.
— Дружила против подчинённого всем советом. От души, щедро, подставляя подножки чужими руками.
— Приходила на встречи, ею назначенные на пятницу, в четверг.
— Брала трубку только когда чувствовала, что её будут благодарить, не брала — когда подчинённый хотел проявить инициативу или эскалировать проблему наверх.
— Благодарила специалистов, создававших чистоту и уют, называя их «поломойками». В глаза, разумеется.
— Отправляла подчинённого в командировки с лёгким эротическим уклоном на север и на йух, на запад и на восток, в награду за верную службу, а тот смел возвращаться оттуда отдохнувший, прочитавший детективчик про девушки любят бриллианты, наевшийся горячекопчёного мускуна и жареной ряпушки с картошечкой, напившийся чешского тёмного пива, получивший, гадёныш, адское удовольствие, с магнитиками на память.
— Время подчинённого в и из командировок всегда, абсолютно в полном соответствии со свято охраняемым Трудовым Кодексом Российской Федерации, считала его личным временем. Прилетев подчинённый в 7:35 утра на рейсе «Победы», в 9:00 с нетерпением ждала она его за столом напротив.
— Столь же свято она чтила право подчинённого на ежегодный медосмотр. Так, после осмотра у всех врачей, в том числе — психиатра и нарколога, подчинённый торопился на работу: он ведь доказал свои трезвость и адекватность работать за столь щедрую компенсацию на 20% ниже рынка.
— Поощряла, когда подчинённый брал больничный. Не то, что брал, а то, что становился самым здоровым, подготовив по сопливой дороге участника конкурса профессионального мастерства и удовлетворив очередных клиентов, заботливо подкинутых ею же. Не болеть же ему, в самом-то деле!
— Не ошибалась. Никогда. Для этого надо что-то делать, а не чаи гонять. Над каждой же ошибкой подчинённого орала в голосину. Среди последних ошибок подчинённого — непоправимый за минуту просчёт в арифметических действиях с помощью калькулятора и Excel. Прилюдно, смакуя детали произошедшего с его коллегами из смежных отделов, позволяла себе крайне невинно обсуждать ошибки подчинённого.
— Коллегам из смежных отделов улыбалась за обувки и одёжку для её внучек и внучка. И за сделанную безвозмездно её работу. За то, что угадывали желания и соответствовали ожиданиям. И за низкий уровень притязаний, коль не стремились занять её трон.
— Уважительно чихала на чувства верующего подчинённого и государственные праздники, посвящённые полу подчинённого, при этом чтила 8 марта, добавляя к нему кусок отпуска накануне важных дедлайнов по проектам.
— Уходя в отпуск среди жарких рабочих будней, оставляла подчинённого исполняющим обязанности неофициально, кулуарно, без ведома руководства и компенсации.
— Вернувшись с трёхмесячного больничного после операции на чувствительной попе, требовала дельты в управленческих компетенциях небумажного зама, в том числе спрашивала, почему подчинённый не составил план плана увольнения принятого ею новенького сотрудника (интригана и музыкантишку) за профнепригодность и непозволительную роскошь: обедать супчиком в корпоративной столовке.

Ну, разве госпожа Мартовская — не идеальный руководитель в бирюзовой конторе, где каждый кот разделяет её миссию — развивать и непрерывно развиваться? В результате зажигательных действий слуги — мистера Марта, он в конце-то концов спустя десять (а официально и документально — девять) лет рабства избавил себя от такого экологичного окружения и услуг хозяйки — Михаэллы Ларисовны.

P.S.
— За две недели до его ухода по собственному желанию, получив заявление национальной почтой, организовала встречу с главным, который предложил повышение в должности и доходе, от чего подчинённый, дурак, отказался. Активно помогала убрать конкурентов на пути подчинённого и сместить с должности свою заклятую подругу.

P.P.S.
— За минуту до наступления его свободы попросила подчинённого передать дела, интеллектуальные наработки и материальную ответственность на миллион. Спустя полгода, расчехлив «пылесос», организовала платную консультацию для более компетентного, нежели был подчинённый, сотрудника, которого вскоре уволила за профессиональную импотенцию.

Тайны мадридского двора так и не раскрыты. Боссы ничего криминального в победоносных действиях босса того подчинённого по текстам, аудио- и видеозаписям не обнаружили. Как и не ожидали от подчинённого предательского подвоха и «ухода по статье».

Моментов море. Таких эпиздодов — океан. А ведь Михаэлла Ларисовна не вечна, и более не руководит, но продолжает рукоблудить. Пьёт — чай, молодая уже не молода. В гроб с собой квартирку с видом на башню не положишь. Земля круглая, а яма — плоская.

17 августа 2025: скоро 3 года, а сегодня — 90. С юбилеем. Извини, что смс-кой, дешевле телеграфным текстом.

Больше не буду ТЧК

«Учёные провели классификацию белок-летяг.

Они делятся на белок-парашютяг и белок-дельтапланерюг" (Бородатый анекдот).

Жила-была девочка — в душе белка-летяга. Мечтала летать. Ходила в школу. Сдала экзамены. Со своими 158 баллами пришла поступать на Исторический факультет. На бюджет не поступила — пролетела, как фанера над Парижем. Ушла.

Погоревала. Поплакала. Родители, благо, девочку поддержали: продолжать обучение надобно, иначе белке, мечтавшей летать, во веки вечные не стать барышней начитанной.

Решила было девочка спланировать белкой на внебюджетные места. Пришла в университет подать заявление на платное. Зашла на исторический факультет. Подала. И, вспомнив про свой беличий парашют, попросилась ещё на запасной аэродром — факультет иностранных языков, тоже на платное. Девочка, имея 168 баллов (английский язык сдала на десять баллов лучше, чем историю), мечтала: увидеть Париж и умереть. А чтоб мечта превратилась в цель, ей нужно было выучить чутка французского, чтоб не прослыть во Франции какой дерёвней с Урала.

Исторический факультет в лице ведьмы мечту девочки не одобрил. Приоритет не их. Отказалась ихняя ведьма заключить договор для вражеского факультета. Исторический король истерил: «либо к нам, либо вон из всего нашего царства, зацентрального государства!». Пригорюнилась девочка: хрустальная розовая мечта на её глазах разбивалась о чугунную задницу российской реальности со всей её наплевательской позицией к experience de consommer.

Вышла девочка. Чуть не плача, встретила она добрую фею. Госпожа Мартовская, будучи компьютерно-безграмотной парижанкой, бережно взяла в руки девичью мечту, да и помогла её превратить в цель. Заключила Михаэлла Ларисовна договор между девочкой и факультетом иностранных языков, да и приоритет с согласия девочкиного поменяла: чтоб электронно-вычислительная машина Тьюринга включила её в список на зачисление на обучение французскому языку вперёд истории.

Последнюю ещё неоднократно перепишут. А bonjour — он и в Париже salut. Вот так, легко и непринуждённо, добрая ведьма просрала (pardonnez-moi mon Français) 221 тысячу рублей, а злорадствующая фея меркантильно пополнила казну факультета.

8 августа 2025

Михаэлла Ларисовна долго упрашивала масика сгонять в отпуск на недельку вместе в Дубайск на майские.

Небесная канцелярия слегка напутала.

Плохо. Вместо «долго» вышло быстро. Буквально переспав одну ночь, она придумала всё, что ей должно было придумать. И придуманное было взято Сириусом в работу. Хорошо.

Плохо. Вместо «упрашивала» получилось, что предложила. Научный руководитель и коллеги одобрили лайками и комплиментом «Один из лучших магов». И на том конце суириСа с радостью приняли предложение. Хорошо.

Плохо. Вместо «масика» откликнулся ворон-хамелеон. С ним она уже мутки мутила раньше, теперь поменялся контекст. Тот, кто был зелёным экспертом, стал красным начальником и синим модератором. Тот, кто был синим модератором, стал жёлтым ведущим и зелёным апологетом. Хорошо.

Плохо. Вместо «сгонять» объявился квест. Чтобы его решить, нужно победить босса, дав ему в жертву кого-то, кто справится. Есть одна -Ева Грин- на примете, которой не повредит -лайт профилактический веселящий газ- за неЗачёт по дисциплине. Не всё ж в декрете мне работать, надо будет от него ей отдохнуть. Хорошо.

Плохо. Вместо «в отпуск» вышло в командировку. С недостатками в виде солнца, морского воздуха, горного пейзажа. Перелёт, проживание, питание и — невидаль! — оплата работы гарантированы. Хорошо.

Плохо. Вместо «на недельку» вышло на день из десяти. На сколько дней удастся вырваться на самом деле без ущерба для данных обязательств — пока неизвестность. Хорошо.

Плохо. Вместо «вместе» получилось порознь. Любовь — это вам не просто, ею нужно заниматься. В этом году чёртова дюжина лет. Лишь зима, охладив пыл тел, вновь соединит наши горячие души. Хорошо.

Плохо. Вместо «в Дубайск» вышло, что дубайский люд приедет в Сочи. На курсы повышения квалификации. По практикам развивающего обучения. Перенять лучший опыт. Вернуться и не дай Выготский после 60 академических часов бескультурной программы внедрять у себя в Объединённых Арабских Эмиратах. Хорошо.

Плохо. Вместо «на майские» планировался июль. А на майских мы, практиканты теоретического, анализировали арабскую систему образования дабы угадать запросы учителей, которых в наказание за грехи супротив шариата «послали» на зимовку в Сочи, планировали программу курсов и составляли глоссарий арго для единообразно эмпирического понятийного поля. После генеральной репетиции в форме финальной публикации будет нам рефлексия. А в июне, аккурат месяц назад, нашего главного ушли, вместе с тем заморозив международный проект. Хорошо.

Эти мелочи жизни госпожу Мартовскую ничуть не огорчили, но обрадовали. Она, автор и руководитель проекта, доверив свою тушку двум U-пилотам, летела высоко над облаками в направлении своей цели: вывести «Словарь отношений» на международный уровень, проведя об этом продукте мастер-неКласс на ломаном английском языке.

И у неё всё получилось, и даже больше: девятиконечная звезда художественного текста сама себя не сложит.

Писано 5 мая 2025 г.

У иллюминатора Boeing 737-800
В кресле 27F
В наушниках с шумодавом
Под композиции Calogero и водичку
В небе между столицами Края и России
Красноярск — Москва
В прицельном отпуске
В преддверии памяти 80-летия Победы
В мечтах о Дубаях

Дописано и опубликовано 6 июля 2025 г.

Ларисовна, всю свою жизнь прожившая под лозунгом “I wish I were a great traveller”, собралась было со своим уставом на чужбину: в Лондон, тот самый, который is the capital of Great Britain, как её учили в школе.

От греха подальше, оставила своих кота и масика дома. Негоже приличной барышне ездить в заграницу в сопровождении. Сама справилась, ничего не напутав. Зонтик тоже оставила — явно же ей предложат крышу над головой метрдотели на переходе от хОтеля до ейной брички — фантомного Бентли оранжевого цвета с шашечками под чудным названием «кэб».

Лететь решила на паровозике TGV. В прошлый раз, полетев бизнес-классом в самолёте, у стюардессы не хватило просекко и эклеров, чтобы усмирить радость госпожи Мартовской от путешествия и халявной гыгыенички. Каких-то 2 часа и 18 минут — и необъятная мадам Сижу, без какого-то Кондратия, была доставлена в целости и сохранности двух её половинок с парижского Gare du Nord аккурат на вокзал святого Панкратия.

Оказавшись в дебаркадере вокзала, Ларисовна вспомнила, с перепугу-то, всю стереотипическую теорию межкультурной коммуникации — даже ту, которую не знала, имея «сишки», натянутые на сову её глобуса, по всем дисциплинам.
И что в Лондоне жрут в файв о’клок пресловутый чай с хитрыми углеводами.
И что там правостороннее автомобильное движение. И пешеходное.
И что в Лондоне туманно и бермудно на душе.
И что там смиренно ждут своей очереди, однажды встав в неё, даже если человеку «только спросить».
И что в Лондоне пьют фиш-н-чипс в любом пабе в обнимку с местными, подпевая в караоке.
И что там идёт rain, а в мозгах — зарождается мысль о pain. Pain au chocolat, например, вкупе с экспрессо на двух кампучинах.
И что в Лондоне типично селят в нумера категории bed&breakfast — видать, отличные, раз носят двойное название.

И вот пробил её методический час применять теорию на практике.

Увидела букву i в кружочке, и толпу людей, стоящих в очереди к окошку справошной. Активно работая локтями, на ломанном английском со смыслом « pardonnez-moi mon caprice », Ларисовна, которой «только спросить», своим дебаркадером словно волнорезом, проложила себе дорогу аккурат к милой мадемуазельке в аккуратном клоше. Та, на глазах которой разыгрался разлив людской реки, подумала “She is just rushing towards her meet-up with God”, но виду не подала, как и говорилось в методичке, вызвала такси для прибывшей гостьи столицы, сунувшей ей распечатку с букинга. Госпожа Мартовская ликовала: первая победа над преподом, который бился не столько с её английским, сколько с сопротивлением его изучать! Осталось только выйти из здания вокзала и царственно войти в тот самый пресловутый кэб, которыми, как было на той картинке в учебнике, кишит весь город.

Вышла на перрон, который украшала табличка с шашечками. Словила себя на чувстве, что где-то такой знак она уже видела. В ряд стояли, почему-то повёрнутые в другую сторону, чёрные, а не почему-то оранжевые, машинки-букашки, сродне её Пежо, лишь покрупнее, но посему-то всё ещё не дотягивающие по габаритам до её уровня роскошной лимузинистости. « Не Бентли » — успела подумать Ларисовна. Водитель одной из них, по-джентельменски не вылазя и не помогая с багажом, приветливо открыл дверь, нажав на кнопку около руля. С грацией серого слона Михаэлла юркнула мышкой в салон. Дверца закрылась, дверь заблокировалась той же кнопкой, счётчик бодро затикал. Хвала Джобсу, Apple pays, as it always does.

Поехали. Набрала по мордевремя заклятую подругу: « Bonjououououour, шери ! Угадай, где я ? В Лондоне, au capitale de Grande Bretagne ! Прикинь, чё ! Тут все едут по встречке !!! Ой, всё: мне пора: хОтель на горизонте ! ». Пиликнула металлической карточкой об терминал таксиста. Чуть было по привычке не вышла в дверь справа, как мимо пронёсся матершинный взгляд проезжавшего мимо на велосипеде какого-то клошара.

Вышла влево. Вытащила чемодан. Её микро-лимузин уехал, вежливо обдав её грязькой из лужки и звуком громкого клаксончика. Отряхнулась. Встала справа на тротуар. Оправилась. Пошла. Сделала два шага, всё ещё любуясь лужкой и грязькой. В голове ещё гудел клаксончик. Вмазалась со всей дури в какого-то педестриана, что уткнувшись головой в интернет, шёл навстречу, и — щегол — даже не попросил его отпардонить. Набрала по мордевремя ту же треклятую подругу: « Ça va, шери ! Снова я. Прикинь, чё ! Они ещё и ходют по встречке ! ». Отбой дала, нажав на экране красную кнопку.

Заселилась в хОтель. Там её порадовали многие вещи: чего только не было в её номере! Минибара с просекко не было. Холодильника с эклерами не было. Кофемашины с кампучинатором не было. Кондиционера с отоплением не было. Отельного вайба от накрахмаленных простыней и наволочек уютного не было, как и одеял — их тоже не было. Возможности открыть окно не было. Завтрака в составе отдыха не было. Как не было ни английского обеда, ни даже жалкого ужина. Краны на раковине и ванне не были в единстве, но были разделены, и как она ни вращала каждый из них по отдельности и хитросплетёнными комбинациями, холодная вода горячее не становилась. Типичная ситуация «ожидание — реальность», где первая была розовой мечтой в голубой рюш, а вторая оказалась чугунякой, о которую и разбилась идея Ларисовны о комфорте и безмятежности.

Вопреки прогнозам, на голубом небе ярко светило солнышко. « Почему же не туманно, и не дождит ? » — подумалось Михаэлле. Аппетит погожий день не умерил. Вспомнив про чаёк, госпожа Мартовская зарулила в ближайшую кафешку, заняла столик… Позвала халдея, на свой манер свистнув и кликнув « garçon ! », который, подойдя, смерил тётку таким радушным взглядом, что она поняла: в эвтаназию ей подмешают чаю, а в алкоголе после вскрытия её тела крови не обнаружат. Заказала традиционные английские сладости и лакомства к своему экспрессо на двух кампучинах: bread and butter pudding, несколько scones, и — на десерт — интригующий Spotted Dick, подивившись столь смехотворной цене за столь многообещающее удовольствие. Принялась ждать свой заказ. Дождалась. Торжественно ей подали кружку кипятка и пакетик кофе три-в-одном. Пудинг оказался запечённым из чёрствого хлебушка и маслица, приправленного ненавистными специями. Сконы — как много в этом слове! — оказались вполне себе булочками, но с солёным кремом. Ну а Пятнистый Ричард оказался вовсе не тем, что было подумала временно одинокая, хоть и образованная не по «сишкам» по межкультурной, но с «ашками» — по безкультурной коммуникации барышня. Ушла злая и голодная.

Последнее, что оставалось в программе визита, — караоке в пабе! Учебником по межкультурной коммуникации, составленным парижскими преподавателями из самой Сорбонны, ей было обещано, что зайдя в любой паб, она обязательно встретит родных душ, кто с упоением споёт с ней её любимую песню Джо Дассена « Champs Élysées », отведав рыбных чипсов и вкусив биттер эль. Ну, госпожа Мартовская и зашла, как вышла. За столиками мест уже не было, а за стойкой бара, дабы похлопать ресничками в сторону бармена, мест ещё не было. Финт локтями тут бы не прокатил. Столиков на одного тут не было вовсе: все сидели своими компаниями, и крайне дружелюбно отнеслись к её идее подсесть к кому-нибудь. О том, чтобы спеть с ней на французском — вообще не могло быть и речи: чопорные черти его принципиально не учат даже под угрозой потери статуса английского и возвращения французского в качестве языка международного общения.

Решила не ждать, когда французский снова станет языком дипломатии. Дипломатично домчала до Хитроу, купила билет в бизнес-класс на ближайший же рейс, возрадовалась от просекко и вида башенки из иллюминатора, почти такого же, как и из её кухонного окна, вернулась на свой балкон — уже светало. Подсветка на башне выключилась.

Обняла кота, чмокнула масика.
An Englishman’s home is his castle.
Там и заперла свои сишные познания в межкультурной коммуникации. И только за ними захлопнулся засов, от внутричерепного давления открылась форточка с новым перспективным предложением для мальчишки с периферик в области инклюзивного и диверсивного образования.

1 июля 2025 г.
С праздником инклюзии и разнообразия культур во всём их бескультурном многообразии!

Заглянув в буфет, Михаэлла ужаснулась: там лежала последняя груша.

Ларисовна быстренько снарядила необъятную мадам сижу и красненький юркий Пежо, дабы сгонять до ближайшего перекрёстка за любимой конференцией.

С недавних пор во Франции все фрукты маркируются специальным акцизом. Какой-то веган траванулся травой. Ну, а без вегана жизнь погана. Вот и наклеивают теперь на каждую фруктинку маленький квадратик. Считав кассир его на кассе, все префектуры всея округов Парижа и далеко за его пределами знают, что госпожа Мартовская готовится объедать животных.

Ничего не предвещало беды. Была пятница, 13-е. Вчера отмечала День России историческая родина Михаэллиты. Отмечала так, что интернет погас.

Сегодня Ларисовна не смогла купить груш: информация с акцизов на каждом фрукте не дошла перфекту.

Завтра.

13 июня 2025
Автор, при наличии нала и без налички не смог купить молочку. Причина тривиальна: куар нон плю нуар.

Припёрлась как-то через весь город, в своём красненьком Пежо, впихнув в него свою необъятную мадам сижу, Ларисовна на фитнес. Выгрузилась, из багажника достала набитый хахаряшками вюиттон. Чего в нём только не было: китового гарпуна не было, биатлонной винтовки не было, даже ракеты «воздух — воздух» — и той не было. Царственно вплыла в холл, надела кроксы, прошла через зоркое зырканье охранницы, вежливо отбонжурив. Рамка, предсказуемо, взвыла сиреной — часики от яблочной коллабы с Эрмес тоже надобно снимать.

Поставила в закуток для обуви свои скуфельки. Сдала в гардероб свои меха вкупе с шарфиком на сдачу от Луи. Взяла у администратора ключ от шкафчика в переодевалке, нацепила в дополнение к белому золоту как браслет на руку.

Шкафчик под номером 9−45 был открыт и пуст, когда Михаэлла зашла в переодевалку и подошла к нему, смотрящему на неё своей открытой дверцей. Не торопясь разделась. Запихала всё добро в пустое чрево шкафчика. Напялила на голову чепчик — чтобы волосы не намочить. Взяла гель для душа, и купальник. Закрыла дверцу. Дверца закрыться на замочек отказалась.

Открыла дверцу. Закрыла. Открыла. Закрыла дверцу. Язычок замка упорно не попадал в ответную часть на стенке внутри шкафчика.

В переодевалке более никого не было. Накинула на себя парео, вернулась к администратору. Культурно попросила поменять ключик на другой. Поменяли.

Вернулась. Проверила новый шкафчик. Замочек сработал: открылся и закрылся. Перетащила весь свой хлам из одного угла переодевалки в другой. Сняла парео. Пошла в душ и далее в чашу бассейна, надев по дороге купальник, шапочку и очки.

Пока занималась аквааэробикой, смотрела на номер, написанный на ключе: 9−11.

Он-то её и спас.

25.05.2025

Как-то погожим весенним днём Михаэлла Ларисовна собралась на фитнес. Загрузила свою необъятную мадам Сижу в свой маленький Пежо, и покатила в сторону спорткомплекса.

Притормозила на светофоре у автобусной остановки. Глядь — тренер ждёт троллейбус до конечной. Вейпит так, что в ейную машинку натянуло вишнёвой воньки от евоной жижки. Чуть не захлебнулась кампучиной на двух экспрессах из эко-стаканчика с крышечкой, изготовленной из переработанных сишек.

Госпожа Мартовская поняла, что за буйки лучше не заплывать. У рыцаря в сияющих доспехах не хватит дыхалки, чтобы утопить её в ином счастливом случае.

Благо, этот вейпер — не её тренер.

Её тренер топит за плавание. И хвалит Михаэллиту за её достижения в умениях задерживать дыхание на глубине, за что получает в ответ волны любви и кокетливые взмахи ресничками.

16.05.2025 г.
Остановка «Поворот»
(г.Красноярск, мкр. «Ветлужанка»)
Автобус 49 до спорткомплекса «Радуга»

В преддверии восьмидесятого Дня Победы госпожа Мартовская решила удостоить чести своим царственным визитом музей «1418 Дорога Памяти» в Москве.

Пятого мая ранним рейсом вылетела из родного Парижа в Москву. Вечером, нагулявшись по столице, благополучно заселилась в отель через мост от Кремля. Обрадовалась приветственной бутылке воды. С вечера положила её в ридикюль вместе с помытым бананом — сойдёт за перекус.

Шестого, позавтракав, двинула в сторону музея. Отказавшись от лимузина, решила быть в этот день поближе к народу. Прогулялась минут пятнадцать до ближайшей станции метро Новокузнецкая. Проехала до Белорусского вокзала, пересела в электричку. Дотелепалась с остановками у каждого столба до Голицыно. Пересела на автобус, который и привёз её спустя почти три часа аккурат ко входу в парк. В павильоне — досмотр и склад бутылок с водой, заботливо привезённых с собой посетителями.

— С водой и едой нельзя, — поведал улыбчивый охранник, в форме и вооружённый до зубов, заглядывая в рюкзаки и сумки. — Сегодня до 14:00 у нас мероприятие, проносить с собой ничего нельзя.

Коллекция на проходной пополнилась бутылкой из отеля. Банан, хвала непрозрачному пакету, остался незамеченным, затерявшись в дамской сумочке.

При входе в музей приглашают сделать пожертвование на храм, за что дают бутылку кошерной воды. Через каждые пять залов бездушные автоматы: чай, кофе — потанцуем, бутеры, чипсы — погастритим. Сувениры у всех лотошников разные. На выходе — большой сувенирный магаз, где опять таки собран далеко не весь ассортимент мерча, представленного ранее на дороге памяти. Бесплатно можно посидеть в кресле, в котором сидел президент. На столе — книга отзывов и предложений, в рамочке лист бумаги, на котором президент написал свой. Михаэлла воспользовалась возможностью и настрочила пару строчек со словами благодарности за опыт, увековечив цель своего визита и девичью фамилию. На выходе спустя 1418 дней войны на всю округу аппетитно воняет шашлыками.

За оградкой музея нашлась остановка и вовремя подошедший автобус. Коварство водителя не знало границ: вместо того, чтоб быстро, минут за 15, вернуть незадачливых пассажиров на станцию Голицыно, их за 45 минут отвезли на три станции дальше от Москвы — в милое местечко Кубинка. Активировала поездку в кассе, записала на карту Тройка.

Вышла на перрон ждать поезд. Села на скамейку. В память о голодных годах в 1941–45 с миром слопала банан. В 14:39 подошла электричка. В 15:40 она остановилась где-то на полпути из-за аварии где-то впереди. К Савёловскому вокзалу лохушка Ларисовна возвратилась на полчаса позже расчётного времени, злая и голодная, хоть и счастливая за прогулку по дороге памяти.

6 мая 2025
Электропоезд Кубинка — Савёловский вокзал
Пошла в шашлычку за углом. Жрать некошерную свинину.

Когда-то нынешняя взрослая самодостаточная женщина с партнёром и котом Михаэлла Ларисовна Мартовская, проживающая в Париже в квартире с видом на башенку, была маленькой девочкой. И была у неё игрушка — плюшевый медведь.

Как-то раз Михаэллита играла во врача. Да не абы в какого! В хирурга. Откуда-то со стороны мамы ей достались настоящие скальпель, хирургические зажимы, капельницы, иглы для зашивания. Откуда-то со стороны папы — лёгкая рука на всякие точные операции.

Медведю были поставлены диагнозы, граничащие со смертью, совместимой с медвежьей жизнью: открытое воспаление кукухи, тупое обострение синдрома хитрости, закрытая травля тараканов.

Не взирая на его плюшевые мольбы, Михаэллита категорически не желала отправлять медведя в морг. «Спасём! Откачаем!» — с ведущим врачом клиники спорить было бесполезно.

Спустя несколько лет медведю устроили пышную эвтаназию и скромные похороны в мусорный контейнер за углом дома. Михаэллита заканчивала школу и собиралась поступать в медицинский. Химию в 9-м классе сдала комиссии на «отлично», тайно готовилась было к экзамену по биологии в выпускном классе. «В медики только через мой труп» — отвечала мама, врач-дерматовенеролог.

И тут папа купил дочке «писюк» и нашёл факультет про компьютеры на английском.

18 апреля 2025 г.

Затеяла как-то в воскресенье Михаэлла Ларисовна испечь борщ и сварить торт.

С утра сварила бульон из говяжьей голяшки. Томила три часа, иначе умершая своей смертью прошлогодняя трижды перемороженная говнядина не станет нежной «телятиной», под видом которой её продают.

В обед сходила на фитнес.

Вернувшись, взглянула из окна кухни на башню и приступила к задуманному.

Вынула мясо из подостывшего бульона, кость отправила в мусорку. Нашинковала капусту, половину вилка положила в чистую кастрюлю, другую половину переложила в пакет и сунула в заморозку — на следующий раз. Глядь, а в камере лежит пакет с готовой зажаркой! Обрадовалась: не придётся сегодня возиться с луком, морковкой, свёклой, блендером, отмыванием кухни и отбеливанием кожи рук. Залила капусту бульоном, поставила на огонь. Стала чистить картофель. Бульон закипел, убавила газ и засекла пятнадцать минут.

Периферическим зрением около кухни заметила мордаху кота. Интеллектуальными эмоциями оценила его шкодный взгляд. Её чуйка не подвела: через пару минут Ларисовна услышала, как котька шкребёт свой горшок. Известно, что кошачьи разбрасывают уют по дому, а какахи складывают в лоток.

Помыла руки, смыв землю и грязь из-под картофеля, сходила убрала.

Спустя ещё три минуты, когда очередная картофелина была почищена, Михаэлла услышала, как кот снова шкрябает лоток. Известно, что коты ещё и наливают, если насыпать нечего.

Помыла руки, смыв землю и грязь из-под картофеля, сходила убрала.

— Паттерн, — констатировала госпожа Мартовская, работая прислугой у кота уже не первый год. — Стоит затеять стряпню, как кот ссыт и срат.

Дочистила картофель, помыла, нарезала на кубики, закинула к капусте, засекла ещё десять минут. Разобрала мясо на волокна. После сигнала таймера сунула в кастрюлю зажарку, не размораживая. Помедитировала, наблюдая, как бульон окрашивается в кроваво-красный. Переложила в варево мясо. Долила воды до края, довела до кипения, попробовала борщ на соль, добавила чутка, отключила конфорку. Готовый борщ накрыла крышкой, в ночь убрала в холодильник.

Любая хозяйка знает, что вчерашний борщ назавтра будет только вкуснее. Со сметанкой, да с поджаренным ржаным хлебушком! Объедение!

Ну и торт, испечённый между делом — яблочная Шарлотка Ларисовны — удался. Мадам Сижу осталась довольна: её красоту ничем не испортишь!

1 апреля 2025 г.

Однажды Mr. March решил быть выше тех, кто — о, ¡счастье! — не поздравили его с мужским праздником, наступить на горло своему непониманию генеза двух этих дней, и встретить его непривычным для него образом: поздравить милых коллег, но главное — их лидера, госпожу Мартовскую, — с праздником женским.

Нашёл во всей школе ещё одного мужчину. Скорефанился. Скинулись. Купили два торта из трёх коржей. Организовали доставку, сами приехать не смогли. Пригласили дам на чаепитие.

— «Так и мы тогда вас поздравим с прошедшим праздником» — Ларисовна была в своём амплуа, борясь за права мужчин, находящихся под гнётом.

Тогда. Мы победили в неравном бою за мирное сосу-ществование. Выше быть не получилось, лишь сверху.

Складывай и вычитай.
Разделяй и властвуй.
Умножай и подчиняйся.
Возводи в степень и извлекай корни.

С днём всех безусловно влюблённых в работу: подчинённых и подчинивших!

5 марта 2025 г.

В помещение вплыла она и приплёлся он.

Она — типичная инстадива: походка от бедра, губки уточкой, виниры, брови, макияж-татуаж, модная причёска «кошка драная собакой». На плечах у кисы шубка из невинно убиенных долматинов. Под ней виднеется кожаная миди. На ножках — ботиночки на недюжинных шпильках. В шеллаковых коготках яблоко последней модели и ключи от красненькой машинки.

Он — масик с лёгким флёром скуфа. Ничем не выделяющееся лицо, чуть выхлоп перегаром и табаком. Никак не отличающиеся джинсы и кожаная куртка, прикрывающая аквариум: пиво и рыбок. Стоптанные и грязновато хлюпающие ботинки. Кепка. В руках типичный андройд в чехле-книжке. Мохнатка явно не стрижена. Щетина с тяпницы, сегодня — воскресенье.

Масик отвезёт её в Дубайск на майские. В кредит. А в середине февраля он привёл её впервые посмотреть на Радугу. В которую нельзя без сменки, но можно в бахилах. Зато бесплатных.

Наш чечик взял четыре — каждой твари по паре. Присел рядом. На обувь — одел Надежде и надел Олежке.

Подкаблучник и его любимка. Зашли было в рамку на выход, им культурно охранник Ларь Сергевна указала на вход. Снисходительная её улыбка и немой его вопрос: «кака накуй раздница?».

Бахилы на шпильках дожили аккурат до гардероба. Любовь же ещё жива: её плод — их дочерь — козыряет суффиксом. Участвует в юношеских соревнованиях.

Вера в радугу и единорогов — на рюкзачке значок. И в непредвзятых судей. Подбежала доча: обняла мать, лишь зыркнув на папулю.

Мужику — хана. И две шпильки.

16 февраля 2025 г.

Однажды погожим зимним парижским днём, когда на небе не виднелось ни облачка, а солнце чуть ласково согревало всё живое, Михаэлла решилась на променад. На улице аккурат к юбилею её любимого журнала EUgoV поставили обложки всех прошлых выпусков — грех не увидеть столь иконическую красоту.

Оделась вполне себе комильфо: в чёрные джинсы и белую блузку, на ноги натянула растоптанные черевички от Чужимми Джу. Комплект одёжки хоть и стоит под пять тысяч евро, но флёру учительского не подаёт: словно с блошиного рынка местами рвань, местами чуть небрежный, но новый, впору подчёркивающий достоинства и прячущий недостатки, невычурно контрастный лук в слегка бунтарском духе. Сильно макияжиться не стала: чуть провела бесцветной гигиенической помадой по губам, да пшикнула над головой перед собой и прошла под облачком парфюма ланкомовским мажинуаром — негоже это, когда чересчур жирно косметики, да и дом на голове давно слывёт моветоном; о том, чтобы облиться одеколоном, и вовсе все чмо по кличке мачо уже забыли. Элегантно шарфик повязала вокруг верхней ку, чмокнула партнёра, мурлыкнула коту, и — выпорхнула ногами, растущими из нижней ку, в французский социум, славящийся своими эгалите и фратерните вкупе с либерте.

Спустилась, вышла из парадной — получила вслед шипение «шалава» из добрых намерений местных парижских бабушек.

До выставки обложек не дошла. Прошла молча сто пятьдесят метров по Елисейским полям, никого не трогая, — слышала то слева, то справа от знатных госпож и сопровождавших их месье:
— Вышла, позорище, в рваных джинсах! И вообще, сквозь белый рюш виден красный бра. Моветон!! Стыдоба!!!
— Ни кожи, ни рожи. А ещё училка. Как её к детям допускают?
— Живёт в своё удовольствие! Домашку не задаёт, тетрадки не проверяет, «двойки» почти не ставит!
— Путешествует, шмара! Постит себяшки в бикини!
— Манже и не туже! Пошла, поди наедать мадам сижу очередным круассаном. Не в шеваль корм: жрёт она, а я толстею!!!
— Учеников за их ошибки хвалит, змея, зелёной пастой рисует им сердечки на полях тетрадок!
— Бездетная, мужика в окна не видно, лишь толстый ейный кот нежится на подоконнике с видом на башню.
— Дьявол в юбке. Носит прет-а-порте. Поносит правду. Ненавидит кривду!
— Работает традиционно, при живом-то тренере-технологе, приставленном к ней школой задорого. Смеет отдыхать в выходные, а по вечерам читать Золя и Виталю Мопассана.
— Не смотрит телек, как так можно?! Как же так: не смотреть «Огонёк розе»!?
— Дура-дурой. Вот за что её коллеги любят? Кругозор — как у пони, которая не мечтает стать лошадью и возглавить колхоз.
— Языка не знает, читает с ошибками, спрягает что склоняет, буквы путает: что би что ди — а детей учит!

Вернулась. Сняла с себя всё. Промокнула губы от гыгыенички. Набрала полную ванну воды. Закинула бомбочку нормандской соли. Залезла.

— Шарман, силь ву пля, — услышала она экологичное присвистывание от соседки напротив через окно, которая вешала исподнее на итальянский манер.

— Пардон, а в чьё удовольствие я должна жить? — подумала Ларисовна. — Неужели в доширак…

Проснулась. Улыбнулась. Погладила кота. Приснится же такое. За лучиками добра позвонила по новомодной технологии мордавремя сыну в Барселону — m¡guel всегда лучезарен и искрится от счастья при виде матушки. И, шельмец, не смотрит ТыДуб, хоть он и не заблокирован в Испании.

Партнёр принёс чашечку кофе, её любимый инжирный конфитюр и круассан на завтрак. За окном погожий день: ярко светит солнце и небо впечатляет своей голубизной. Прекрасный фон для города и выставки обложек. На которую она пойдёт вопреки — не по чуждому сценарию несчастья.

2 января 2025

Мишенька, дорогой!

Сегодня ты завершил работу в первом учебном семестре 2024/25 года, будучи доцентом кафедры английского языка ФГБОУ ВО «Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева», который вывез нагрузку в одну ставку, обучая более 400 студентов заочного и очного отделений ИСГТ и две подгруппы очников с ИФ. Они — замечательные авторы (будущие и уже свершившиеся) тех книг, которые вы пишете в вашей совместной сотворческой деятельности! У них всё получится, а без тебя они не станут субъектами того образовательного процесса будущего, которое ещё никем не определено.

Ты — большой специалист, профи своего Дела! В этом полугодии ты прокачивал себя как руководитель авторского проекта «неКнига». На днях, в ходе неЗачёта, тебе студенты поставили оценку «Великолепно» (+100 баллов по методу NPS), такой показатель у тебя впервые за эти полтора года работы, что означает, что ты совершенствуешься как препод для твоих студентов! Так держать, я горжусь тобой! В знак признательности, прими, пожалуйста, небольшую премию от ректора университета, её уже отправили на твою карту.

Впереди у тебя отпуск, который ты проведёшь в одной милой суб-экваториальной провинции вместе с твоей семьёй. Путёвка прилагается к этому письму, твой отпуск подписан и это моё решение, которое не подлежит обсуждению. Жду фотки тех дальних мест и себяшки с загоревшей мордочкой лица (можно тёмные нюдсы на фоне белых дикпиков и следов от плавок :) по твоему возвращению. И да, оставь рабочие телефон (твой старый 12й миник синик), почту и чатики выключенными дома. О ваших расплодившихся флоре и фауне — мистере Коте и цветочках — похлопочет твоя матушка. Лариса Васильевна — великая женщина, она меня вдохновляет тем, что сама, с твоими маленькой помощью ей и огромной любовью, добротой и поддержкой, скрупулёзно учит лексику и грамматику английского языка, который мне чужд и ненавистен как истиной парижанке! Pardonnez-moi , s’il vous plaît ! В твою ближайшую встречу передавай ей привет от меня.

Писано на заслуженно приобретённом тебе в подарок на грядущий 44й день рождения iPhone 16 Pro. Ты честно заработал себе на этот красивый чёрный спереди и белоснежный сзади смартфон, обрамлённый титановой рамкой, а твои заслуги перед благополучателями проекта неоспоримы! Попробуй его 5х зум и макросъёмку — те фотки моих ювелирных украшений, которые ты мне когда-то показывал, сделанные с помощью линзы на Sony Ericsson K600, до сих пор поражают моё воображение твоим мастерством, освоенным от отца. Как он себя чувствует? Передавай Сергею Ивановичу мой низкий поклон за тебя — его Сына! Кстати, наушники я тебе купила на сдачу, вовремя прилично сыграв на курсе доллара на Московской бирже, и добавила чутка кэшбэка; найди их под ёлкой в ночь на Новый год.

В качестве небольшого бонуса отметь окончание семестра и наступающий Новый год в тепле и уюте ресторана «Распутин» на Взлётке. За мой счёт, разумеется. Тебя встретит хостес, скажи, что от меня. Прикладываю банковскую карту, ни в чём себе не отказывай: даже в бокале вина, который, знаю, ты не пьёшь и не очень-то любишь. А чаевые не давай прислужнику, а пожертвуй детям! — как ты это обычно делаешь. Надеюсь, что тебе понравится в этой забегаловке на перекрёстке у метро.

С любовью и добротой,
Твоя босс-токсик Михаэлла Ларисовна

P.S. Только не кури в той забегаловке кальян! Ты же, умничка, бросил курить 8 лет назад! Вовремя я тебе подсунула тот международный проект с логотяпами! Помни, что то наше сотворчество тебе дало плюс несколько лет к твоему драгоценному здоровью, ну и на сигах ты уже сэкономил порядком.

Кроме начальника, их в отделе было два постоянных сотрудника.

Как-то раз одинокая и бездетная Михаэлла Ларисовна выкроила день в последнюю неделю декабря, когда на работе она была одна, и решила попизбездельничать. Начальник и второй сотрудник были с внуками и детьми на новогодних мероприятиях в детсадике и школе. Вся работа была сделана, отчёты и планы написаны. Она ждала свой отпуск в январе, сразу после новогодних каникул. В отделе у них было принято поздравлять друг друга на Новый год, обмениваться небольшими подарками. В тот год у неё с деньгами было туго. Нужно было что-то придумать.

Закрылась она в их кабинете, на ютубе нашла ролики, как сделать ёлку из бумаги в технике оригами, как из бумаги же сделать символ животного наступающего года, как из неё же сделать маленькие коробочки и бантики, чтобы положить туда по парочке рафаэллок. Наделала ещё из бумаги снежинок на окна, украсила подоконник ёлочкой, поставила коллегам на стол коробочки с конфетками. И оставила кабинет до завтра.

Назавтра её бумажных животных даже не приняли из рук в руки — выражение лиц было таким, словно коллегам дарили нечто, их недостойное. Ёлку из бумаги быстро заменили на искусственную. На две рафаэллки в коробочках сказали «а где оставшиеся двадцать шесть конфет от двух коробок?». В тот момент Ларисовна приняла окончательное решение уйти и из отдела, и из компании. В отпуске выдохнула и составила «план эвакуации». И начала ему следовать.

Спустя полтора года, обеспечив себя на время «отпуска» без зарплаты, Михаэлла уволилась «в никуда». По плану она должна была устроиться на новую работу, но… её не взяли: кадровик и психолог распознали признаки лёгкой усталости от отдыха по работе. Спустя полгода она устроилась на временную работу, а спустя ещё полгода — на другую, обе — по специальности.

С наступающим Новым годом! Берегите себя от себя.

21 декабря 2024 г.

В институте повышения квалификации работников образования, где я когда-то работала, долгое время жил кот — всеобщий любимец преподавателей и обучающихся со всего края. Это было классно: прийти на работу и погладить кота.

К нам любили приезжать обучающиеся только потому, что (¡не за знаниями же едиными!) на стенах висели картины (подлинники, наших художников со всего края), в аудиториях на стульях и столах спал кот, в буфете довольно вкусно стряпали сдобу, готовили обеды и кормили. Потом жратва в буфете испортилась, кот ушёл на радугу, только что картины остались. И я уволилась, поступив в магистратуру, неспособная вывезти нагрузку днём и учёбу ночью.

Секрет успеха прост: чтобы утром тянуло на работу, а вечером — домой, нужно, чтобы и там, и там вас ждали бокал просекко и эклер кот и сдоба. И милые глазу картины.

21 декабря 2024 года
Благодарю моего Учителя по отдыху от работы — Алёну Владимирскую — и единомышленников, которые в её hr-терапии, за вдохновение.

Сменила бы пол.

В северном будуаре.

Кафель жуть как морозит лапки коте.

Чужими руками, разумеется. Шеллак нынче дорог.

Довелось тут Михаэлле Ларисовне летом отдохнуть от основного места и вжиться в роль секретарши с лёгким наклоном то тутки, то тамки. Вспомнить былое, тряхнуть молодостью, расчехлить знания по первому — начальному профессиональному образованию.

Наклон в сторону тутки заключался в том, чтобы накормить овец. Часть овец должна была обязательно съесть цели, таковых набралось девятнадцать. Небольшая часть шла без очереди, на гарнир им подавались статусы кво и лапки ква, — их прошло буквально на один более десятка. Основная же масса шла к кормушке на общих основаниях, семьдесят два — вот их число. Как и в любом загоне, нашлись те, кто не дошёл.

Уклон в сторону тамки состоял в состоятельных волках, которые всенепременно должны были остаться непринесёнными в жертву процессам стандартизации и унификации. Их, всех двадцать семь, оберегают договоры, договорившись на берегах об оберегах. Но незачёты и неэкзамены никто отменял в угоду волкам: им пришлось обогатить на два миллиона с половиной казну и рассредоточиться среди овец.

Были моменты, когда Михаэлла Ларисовна скучала по отдыху несекретаршей. Тогда привычное накатывало новизной, и она успела много чего ещё не сделать. Например, слетать в столицу, в коллеж благородных вредин, идущих вразрез всему тому, что накопила нетрадиционная методика и альтернативные уголки педагогического счастья. Или же выступить на квадратном столе, да и написать статью о своём опыте безучастия. Ещё ей вспомнились заочники, с которыми Михаэлла мутила отношений разных 18 штук, — тот опыт, приёмную дочь ошибок гениальных, удалось красиво упаковать и спрятать на видное место.

Справилась, чо. Чай, дело хитрое: кофе не подносить. А завлекать прошлых учителей вернуться на скамью, где их научат правильно отдыхать, и отвлекать их будущих учеников от осведомлённости и умелости вживаться в роль. А если не научат, то хотя бы красивую бумажку получат, с которой дальше — хоть куда, хоть туда.

Преподы, отбой!

***

С 20 июня по 27 августа 2024 года Михаэлла Ларисовна в образе своего альтер-эго — доцента кафедры Английского языка — исполняла обязанности технического секретаря приёмной комиссии факультета иностранных языков ФГБОУ ВО «Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева».

— 1 —

Paris, France. Dimanche, 18:36
Михаэлла Ларисовна, не испытывая угрызений совести за свою мадам СиЖу — досмотрев с утра последний эпизод Liason, слопав на полдник в кафешке внизу круассан, макая его в кампучину на двух экспрессах, наслаждалась видом на трёхсот-с-гаком-метровую башенку из кухонного окна, варила курицу коту и на бульон для супа, чистила овощи из ближайшего Carrefour, куда днём быстренько смоталась за багетом на триста евриков в своём красненьком ПеЖо, доставала с антресолей кухонных кабинетов ароматную смесь прованских трав, и готовила месть.

Она знает, что месть — блюдо, которое подают холодным, а суп — на горячее. И кот ссыт, и муж доволен. Осталось подобрать чужих детей с обочины педагогического процесса, где они — жертвы les examens d’Étais — бесхозно валяются… но об этом она подумает завтра.

А сегодня — le soup poulette avec carrots, pomme-de-terre, les herbes — pour son mari, poulette pour son chat, et la vengeance — por sa poulettes.

— 2 —

Krasnoyarsk, Russia. Monday, 8:37
Директор рассадил куколок по вагончикам, и паровозик тронулся. Следующая остановка — «Рождение кукухи из пепла от умершего феникса».

Методист зачем-то ходил на уроки к учителям. На уроках физики, математики и технологии у одного и того же учителя, методист, не поверив своим записям, обнаружил закономерность: учитель всегда начинает содержательную часть урока с аудирования, далее следует чтение. Разобравшись с продуктивными умениями, ученики переходят к рецептивным: говорению и письму. Зачастую письмо уходит ученикам на домашнее задание, но иногда они успевают закончить на уроке, тогда дома им нужно только начать и переписать начерно. Организационная часть заканчивалась у учителя с целеполагания учеников, а начиналась с рефлексии учителем учебной задачи и обсуждения составленных учениками упражнений друг для друга.

Родители выли белугой: каждую неделю их дети придумывали задания для других учеников, читали художественные книжки и научные статьи, и зачем-то что-то всё время писали: то новые слова, их транскрипции и перевод в «словарики», то письма, то эссе, то обзоры прочитанного, то составляли рейтинги художественных статей и научных книжек, то вели дневники своих успехов и неудач с помощью трекера владения языковыми средствами (грамматикой, лексикой и фонетикой), то ещё что-то — со всем этим родители не могли справиться, мешая их чадам выполнять домашние задания по решебникам и получать их законные «пятёрки» и «четвёрки». Купленные заботливыми родителями «деградашки» — сборники занимательных задач с верными ответами в самом начале книжки, — светились пылью неровной стопочкой в углу предбанника.

После первого же урока, ученики, сидящие на кортизоловой игле отличных отметок, подтверждённых международными сертификатами школьными экспертами, купившимися за три копейки, ветошью полируя корону синдрома неудачника, пожаловались завучу, что получили «двойки». Завуч, обеспокоенный местом школы в рейтинге по качеству образования, делегировал методисту разобраться. Методист, выслушав детей и их законных и не очень представителей, сделал выводы, предложил завучу уволить учителя.

Завуч объявил благодарность учителю: ученикам должно получать исключительно «пятёрки» и «четвёрки». Родители ополчились: в решебниках ведь нет неправильных ответов, за что тогда их дети получают «двойки» и позитивную оценку от учителя? Методист сослался на то, что учитель делает меньше, чем от него требуют какой-то там недоФГОС и инструкция по охране отдыха от труда. Ученики горевали: им удалось приструнить учителя, что позволило им продолжать делать домашнее задание руками родителей средствами решебника и оставаться наказанными невежеством за своё бездействие в освоении когнитивных средств и коммуникативных смыслов.

Avec gratitude pour l’inspiration d’ecrire le texte à group 15a.

— 3 —

Bon matin, mes chères étudiantes de group 15a!

Как бы моё приветствие ни прозвучало вульгарно здесь у нас, в Париже. Je suis desolé que je peux sois un peu tard aujord’hui. Вы знаете, что делать. A plus tôt à 1-1-24!

Paris, France. Mardi, 5:40. Да начнутся трудовы ебудни. Oú est mon avion?

— votre Михаэлла Martovskaya

— 4 —

Krasnoyarsk, Russia. Tuesday, 8:40. В эфире регулярная в своей нерегулярности рубрика «Подслушано у обучающихся». Сегодня — студенты одной из групп, будущие учителя иностранных языков. Находясь в аудитории за закрытой дверью, ранее взяв ключ на кафедре под залог студенческого билета, ученики дали социально неодобряемые ответы, которые учитель не ожидал получить даже в своих самых дерзких мечтах. За те десять минут, на которые, как обычно, опоздал преподаватель, современная дидактика детей и взрослых узнала много нового и интересного.

— 5 —

Krasnoyarsk, Russia. Six month ago. Tuesday, 10:40. Ученики зачем-то читали очередную главу «Матильды».

Учитель, сам того не подозревая, накануне, готовясь к уроку, организуя познавательную деятельность учеников средствами чтения как вида речевой деятельности, взял текст, составленный им заранее, отрезал заголовки от абзацев, из каждого абзаца вырезал по предложению: где-то из середины, где-то — от начала или ближе к концу абзацев. В конверты на каждую группу учеников разложил все эти фрагменты пазла, перепроверив, чтобы абзацев было на один меньше, чем заголовков. Конверты уложил в сумку. За окном светало. Скоро прозвенит будильник, и учителю нужно привычно кормить домочадцев завтраком, согревать кашу и варить кофе. Учитель мысленно поблагодарил канадского блогера — мужчину с мелированными в розовый цвет волосами, бывшего визажиста при историке моды Александре Васильеве, — с ютуба за рецепт ленивой овсянки, а партнёра — за подаренную кофемашину.

Методист, присутствовавший тогда на открытом уроке, высоко оценил неиссякаемый фонтан учителя в практике «режу — клею», поставил учителя в позитивный пример другим учителям иностранных языков. Другие учителя позавидовали похвале учителю молча, вслух посетовав на бЭшенную нагрузку в 42 часа в неделю без учёта замен по причине безвременной кончины коллег и объединение трёх подгрупп в две, и одну продлёнку с классным руководством, кружком по фото, а им ещё и петь охота.

Учитель предложил ученикам восстановить место каждого бесхозно валявшегося предложения в абзацах текста, а сами абзацы выстроить в том порядке, в котором они были в исходном тексте, который учитель, уложив партнёра и собственных нажитых совместным, но таким непосильным трудом детей, всю ночь старательно разрезал для учеников. Ученики не ожидали, что конверты — разные, к части абзацев группам удалось найти в своих конвертах заголовки, а к другой — нет. Ученики со всей своей милой детской наивностью и непосредственностью обвинили учителя в неумении даже бумажки разложить правильно так, чтобы им не пришлось думать, ходить по классу и искать их в конвертах других групп.

Со звонком с урока, учитель радостно наблюдал, как разрезанные им карточки разлетались по классу, где только что зачем-то были ученики, а доброжелательные коллеги — учителя иностранных языков — на рефлексии, организованной методистом, давали социально одобряемые ответы зелёными смайликами учителю о том, понравился ли им мастер-класс. Закрыв за всеми ними дверь, обычно открытую для входа и выхода всех желающих, учитель взял веник и совок, с благодарностью: жизни, что не приходится жить в школе и умываться в подсобке, школе — за уволившегося директора по клинингу, принялся с удовольствием прибирать закреплённый за ним класс.

Методист, уходя с мастер-класса аквариумного типа первым, оставив при себе своё бесценное мнение, предложил нумеровать абзацы цифрами, а предложения обозначать буквами, дабы не резать весь день и не клеить всю ночь, а вслух — завучу — оценил низкую дидактическую ценность и отвратительный потенциал задания. Методист ещё не знал, что подготовил почву для своего увольнения из школы по «собственному» желанию.

Помогите учителю защитить честь и достоинство своего задания средствами суммы категоричных силлогизмов. Можно — в комменты.

Благодарю будущего учителя иностранных (английского и с пожеланием успехов — французского) языков Анастасию Б. за пример, опередивший своё время.

P.S. Михаэлла Ларисовна передаёт привет из Парижа, и делится упомянутым рецептом. Геркулесовые хлопья (количество — сколько влезет в вас, можно проверить эмпирически, организовав исследование гастрономических пристрастий и вместимости резинового желудка) поместить в стеклянную банку объёмом в два раза большим, чем овсянки. Залить до верха молоком (можно немолоком, можно не молоком, а соком, питьевым йогуртом…), закрыть банку крышкой, убрать на ночь в холодильник. Кому не сладко — сыпьте химозный сахарок или натуральный заменитель. Дряхлые и убогие ограничиваются вареньем. Продвинутый рецепт допускает украшение каши (свеже|сухо)фруктами, семечками, семенами льна, чиа, кунжута… — по вкусу, желанию и размеру пособия по отдыху на рабочем месте. Наутро особо одарённые, помнящие, где припарковали с вечера частный самолёт, ухитряются подогреть в микроволновке кашу до нужной температуры, предварительно вспомнив физику и сняв металлическую крышку. Сибирской зимой можно не греть, а летом, когда на островах южнее Австралии столбик термометра опускается ниже нулевой отметки, кашу можно есть охлаждённой, как и месть, прямо из холодильника. Bon appétit!

P.P.S. Es que Paris est la capitale de la France?
A) Oui
B) Non
C) N’est pas déterminé.

18–26.02.2024

29.06.2024 Михаэлла Ларисовна вместе со своим альтер-эго летели на защиту магистерской диссертации в Москву. Пару месяцев назад специально купили билет на самый ранний рейс, дабы не опоздать и не прибежать в мыле. Месяц назад купили билет на автобус-аэроэкспресс из аэропорта до станции метро.

Накануне зарегистрировались онлайн на рейсы: прямой и обратный, выбрали места у иллюминаторов. Ничего не предвещало беды. Нам обещали подать — и подали таки А330 — самолёт более комфортабельный, нежели высвечивался при покупке билета. Брульянт на короне засиял с какой-то новой, неистовой силой. Вечером пришло первое смс о «переносе» рейса на час вперёд.

Сияние брульянта в короне слегка потускнело. Переставили будильник, лишний час сна ещё никому не вредил. Ночью, пока мы спали, пришло второе смс. Вместо прежних 6:35 и 7:50, теперь «по плану» авиакомпании рейс вылетает в 9:10.

4:50 С рассветом в магическую с) рань Брезгливость поморщилась: вчера нас — крайне экологично с оттенком житейского опыта и флёром токсичности не переходя на личности — напутственно накануне вылета обозвали методистом (видимо, тем мартовским котом, который сам не может ибо кастрирован, но советы раздаёт налево и направо охотно и рыбално всем попадя), предложив в грядущем семестре отвести студентам третьего года курс методики преподавания иностранного языка. Грусть ликовала слезами счастья: мы, крайне уважая методику преподавания учебных дисциплин, уже не умеем такие курсы вести, но Радость (а мы ей делегируем эту безответственность) не справится с задачей как кто бы то ни было Другой, выключив неВераксу и распределив позиции, поставив на ДыБы Эльконина и свалив роль препода на действенных в своём сюжетном хвастовстве студентов. Ох, — очнулась Тревога, — лучше бы она, заглянув в приёмку, нам такую опасность не доверяла: мы ведь сделаем из нетрадиционных прошлых учителей будущих антиметодистов с развитыми интеллектуальными эмоциями, по-сахарному мужской рукой ведущими за собой учеников в процессе их обучения и воспитания, упокой душу их эмпирически установленную Ильенковым диалектическую взаимосвязь.

5:40 Михаэлла Ларисовна, отстояв своё в планке и приняв душ, слопала вчерашний завтрак: трудолюбиво заготовленную на молоке, но ленно оставленную на произвол ночи в холодильнике овсянку, сэр, с кусочками манго и семенами чиа и льна. Выпила пол-литровый напёрсток кампучины на двойном аэроэкспрессо. Помучала зелёную сову в лиге обсидианового Марса: испанский сам собой не позанимается. Заставлять раба не пришлось: мы погладили хозяина — кота, тот муркнул, сделав хвост трубой в сторону пищеблока. Поблагодарила жизнь за Любовь (у аппарата вместе с Благодарностью клацают кнопочками), чмокнула на прощание партнёра и упорхнула в день, оставив шлейф парфюма.

7:02 Схватили огрызочный смарт, хвала jobs aren’t yet done Стивам! Благодаря нашему учителю — талантливейшему инфлюенсеру и танцору балета Николаю Цискаридзе, залипательные выделяемым у цифровых нариков дофамином ролики с коим заполонили весь ТыТюб, — быть пассажиром, получающим удовольствие от частых (раз в пятилетку), но столь непафосных поездок на такси, переплатив какие-то грустные 53₽, нам подали такси класса «Комфорт» с чудесной бабушкой-водителкой, с которой мы в сказочной болтовне двух с половиной интровертов нашли общих знакомых работников образования широко известных в узких гимназических кругах школах, где мы бывали как сопровождающие людей, играющих роли учеников и учителей. Тоска, не вставая с дивана и не выпуская из рук санкционный смартфон, уместно нашла в нём заметку с тезисами о том, что мы даже, будучи в душе не чаем тренерами-технологами, мутки мутили в этих заведениях с учителями, осваивающими нетрадиционные теории и шаманство в реализации ФГОСиков в практике работы крайне деятельных администраций.

8:01 В аэропорту в день вылета распечатали посадочный в терминале, на нем демонстративно крупными цифрами указано оригинальное время вылета в 6:35 местного.

8:36 Культурно (насколько это возможно, когда оранжевая Тревога в обнимку с красным Гневом у пульта управления) перепечатали чужими руками посадочный в кассе Аэрофлота с новым временем вылета. Представитель авиакомпании любезно распечатал мою маршрутную квитанцию и поставил синий штампик о задержке вылета. Этот документ я (мы) предъявим комиссии. Заказал официальную справочку о задержке рейса. Выдадут в офисе через три рабочих дня. Если не устанут отдыхать.

По прилету ММы подадим в суд на авиакомпанию. Особенно если получим удовлетворившую меня отметку по причине неуважительного отношения авиакомпании к председателю и членам комиссии.

Сидим в самолёте, в бизнес-класс нас (всех 300 человек) не пересадили, даже бокал шампанского не предложили. Время — 9:09. Защита начинается в 13:00. Самолёт ещё даже не лежит в направлении взлётной полосы. Лететь четыре с половиной часа, при попутном ветре. И далее ещё полчаса на автобусе, полчаса на метро, двадцать минут пёхом.

В 9:54 мы всё ещё сидим в самолёте носом к терминалу. Стюардессы и пилот всё кормят извинениями. Пассажирам через громкоговоритель объявляют о том, что службы аэропорта снимают багаж человека, который не явился на рейс. Явно «красный», уважительно харкающий на им же установленные дедлайны, прошлый проектный манагер. И хорошо, что он не явился. Неизвестно ещё, что он там ухитрился сдать в багаж, с таким-то гадким отношением к нему со стороны авиакомпании.

В 10:08 мы наконец-то почувствовали шевеление пилота: мы перестали видеть здание аэропорта из иллюминаторов. Капитан воздушного судна попрощался с нами и пожелал приятного полёта.

11:16 Спустя час полёта, выпив безалкогольную Кровавую Мэри и запив коктейль чистым спиртом без единого градуса, к пульту управления подобралась Ностальгия. Вместе все втроём мы вспомнили, как в 1995-м, на широкофюзеляжном по тем годам узкофюзеляжном в нынешней интерпретации как развивающегося понятия самолёте Ил-96 летали в Болгарию. То была наша первая поездка за границу к Чёрному морю по другую сторону оного. Пассажиры весь свой багаж после мимолётного досмотра в аэропорту своими лапками торжественно под приветствия улыбчивых стюардесс вносили в самолёт и располагали на полки стеллажей, а далее, облегчённые и неоТяжелённые, поднимались в салон. Мне кажется, что эта идея и вдохновила В. В. Давыдова на дальнейшую разработку деятельностного подхода. О, это были времена!

12:06 С (о)ветская Радость крысёнка Реми ликовала: везут еду на брендированных серпом и молотом тележках. Не каждый день обедаешь на высоте десяти тысяч метров и скорости девятьсот километров в час, лишь трижды пока за прожитый стаж — на высоте полутора сотен метров над городом Эйфеля. На закуску подали правильный канапе без хлеба: ветчина и сыр на изысканно тонких ошмётках шинкованной капусты, а вишенкой на нём — огромный помидор черри. На главное предложили выбор, что в условиях проповедуемой нами автократии в условиях жёсткого либерализма придаёт особую пикантность демократии происходящего. Остановили мы свой слух на пшонке с миндалём — из уст кормилицы-стюардессы название сего блюда прозвучало по-вызывающему интригующе. Шеф, захватив пульт управления в свои крысиные лапки, тщательно обработанные влажной салфеткой (наконец-то Миранда её получила), постарался на славу. Кашу, вопреки всем стереотипам, не испортили входящие в комплект кусочек масла и щепотка сахара. Тут Михаэлла, как коренная француженка, слегка подсуетилась, потыкала кнопочки, и круассан был гедонистически слопан чревоугодным ртом вприкуску и причмокивая с вишнёвым джемом. Дабы не взмучиться изжогой, Реми, культурно чавкая, отполировал трапезу гастрономично предоставленным йогуртом. Традиционную турбулентность завезли аккурат к горячим напиткам — чудесное упражнение в эквилибристике стаканчика как львовской задачи профилактики Паркинсона средствами лёгкой тряски самолёта. Таки цэ лучше Альцгеймера: забыть, когда и где самолёт, как тот пассажир, вероятно, более ему приятно, нежели нам облиться чёрным чаем, украсив светлые маечку и брючки, и обжечься, изуродовав изнеженную кожу французской косметикой, добытой втридорога по параллельному импорту.

13:41 Как раскатисто сладко после горькой от задержки рейса кормёжки храпит на весь эконом сосед по самолёту. Зависть, с отвисшей челюстью, предвкушает грядущий бессонный ночной полёт обратно. Надувная подружка — туристическая подушка — вкупе с маской для услады очей и наушниками с упокоенным эндельным шумодавом, ждут свой черёд в девяностоГоу рюкзачке у ног. Кабы ещё одного человека не пришлось ждать всему обещанному при регистрации маленькому аэробусу 350−900 сферически большим людям в Шарике.

14:04 Самолёт начинает снижаться в направлении оного. В Москве +28. Думали, попадём в прохладу жары дискуссий о магистерских проектах, на начало которой мы уже на час как совсем не опоздали.


Наконец-то мы сделаем доклад. Вот черновик тезисов.

Сперва мы задействуем Грусть и попросим прощения у магов, чьи доклады нам посчастливилось пропустить — незаданные нами вопросы не оказали существенного влияния на мнение комиссии и помогли им без слёз получить ту оценку, которую они сами себе захотели.

Затем мы включим Благодарность и скажем всё, что испытывали два года почти со всеми, за исключением одной планеты, вокруг которой крутятся все звёзды, преподавателями.

Уступим место у пульта Радости: она расскажет про доверившихся нам студентов — будущих учителей, которые написали книгу. Часть черновика книги, которую оформили в красочную обложку и подарили студенты — будущие учителя английского и испанского, будет предъявлена в качестве идеального доказательства материальной идеи.

Впервые в нашей практике мы написали книгу:
1) художественную
2) на английском языке
3) силами 39 авторов при бездействующем преподе
4) как продукт реализованного проекта
5) авторской программы
6) вынужденно адаптированного под учебно-профессиональную задачу позиционного обучения, ведущего за собой
7) развитие речи и мышления обучающихся как продолжения идей культурно-исторической психологии,
8) вопреки всем оранжевым тревогам у пультов в головах их родителей поступившим на 1 курс прекрасным старшим подросткам в ФГБОУ ВО «Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева»,
9) выступившим базой для проведения эксперимента.


Десять минут позора, неактуальная презуха так и оставленная студентом на первом слайде, и мы — магистр от психологии и педагогики, выпускник лучшего педагогического университета необъятной маршрутами самолётов страны.

15:03 Благодарим авиакомпанию Аэрофлот за отлично спроектированную и блестяще реализованную ситуацию перехода! Нам стюардесса пожелала получить «отлично» автоматом, чего мы не хотели — так далеко лететь за «автоматом»?

15:30 Загрузились в транспорт до Ховрино. Билет, добавленный в Wallet, сработал! Обещают домчать за двадцать минут без остановок. Это ж надо было выйти из дома пораньше, чтоб не торопясь и с удовольствием всюду опоздать! По дороге Мишеньке показали заходящий на посадку самолёт и плеяду шикарных машин, включая Майбах, мчащих мимо нашего красного во всех скоростных отношениях прекрасного автобуса.

15:48 В аудитории шестой магистрант делал доклад. Мы же ещё мчали на автобусе. Говорят, что всё, что плохо начинается, хорошо заканчивается. Мудрые говорят, что если всё плохо, значит ещё не конец.

16:02 Мчим на метро. Карта «Тройка», купленная в 2015-м, работает, и даже баланс положительный.

16:20 Вышел из метро и элегантно со всей своей нагеленной причёской пока шёл 20 минут попал под нежданный прогнозом ливень. Желание Татьяны Б., чтобы было секси, исполнилось: я, в мокрой майке в буквально облипочку, являюсь в корпус, где защита. Благо, предусмотрел поло, сохранил в непромокаемом девяностоГоу. В соседнем с аудиторией, где уже в разгаре идёт заседание клуба весёлых и находчивых под председательством Павла Аркадьевича, пардон, туалете, переоделся в поло. Штаны успели высохнуть пока коллеги защищались.

Далее — традиционная в своём развивающем понимании рубрика «Подслушано у председателя». Павел Аркадьевич Сергоманов — бывший ректор Красноярского ИПК (2007−2012), где сегодня жизнь распорядилась так, что вот спустя столько лет мы встретились в столь удивительных обстоятельствах. Ранее моя коллега и ваш нескромный слуга отмечали возвращение с защиты кандидатских диссертаций в первый год его работы в команде Института. Спустя 17 лет состоялась защита, но уже магистерских. Метаморфоза!


Итак, к трём подслушанным цитатам.

«Дозревающий субъект».

«Будь я членом Вашей мастерской,
даже я бы заговорил на одном с Вами языке".

«Каждую неделю в 15:30 мы с учителями ходим в клуб. Или мастерскую?».

— Павел Аркадьевич Сергоманов, председатель ГИА


Всё сказанное председателем — в уважительном контексте предпоследнего доклада, который мне посчастливилось услышать полностью. И более всего за эти два года я верил в то, что у Веры Александровны — замечательного заместителя директора частной московской общеобразовательной школы — всё получится! Её программа сопровождения молодых педагогов, только выпорхнувших из стен педагогических вузов, как нельзя актуальна в ситуации первых нескольких лет работы в столь замечательной школе.

18:00 Хотел быть первым — и у меня получилось. С конца, но я таки успел быть первым! После моего доклада нас магов выгнали из аудитории со счастливым номером семь, где шесть человек комиссии решали, как бы нас оценить. Девять отметок «пять» украсили портфолио студентов в умении истово учиться. Одна отметка «хорошо» показала, как можно было это делать без особого фанатизма. Вопреки всем моим стараниям, не посчитав особым трудом все те книги, которые прочитал, и домашние работы, которые выполнил так, как получалось (а получалось, субъективно, крайне неоригинально), вот уже третий вуз я заканчиваю «ботаном-фриком» с сувениром — дипломом МГПУ с отличием. Пикантность ситуации, на мой натурально житейский взгляд, злоключается в том, что тем стрейтам, кто меня послал на йух на учёбу, магнитик не достанется: моя Жадность, придушив родительское «Должно делиться с другими детьми», не привезёт дипломированного себя педагога со звёздочкой на службу прошлым учителям. Ныне мы с Михаилом смотрим в светлое будущее российского образования. На сей радостной ноте, Михаэлла Ларисовна пафосно уходит, поблёскивая короной, отдыхать в альтернативно пурпурный закат. Ещё никогда она так гадостно не радовалась тому, что наш выпуск будущих тренеров бывших технологов — последний из могикан городского педагогического, университету, которому лично я безмерно (очень даже мерно, каждый шекель меркантильно подсчитан) благодарен за стипуху и эгоистичное становление функционала самотерапевта в лечении неврозов аутогенного генеза.

18:45 Новоиспечёнными волшебными ТТанками расходимся из аудитории. Фоткаемся с буковками МГПУ, на крылечке этого красивейшего двухэтажного особняка напротив Театра Кукол имени Образцова. Идём в кафе посидеть за дружеской беседой с выЖИВшим руководителем программы магистратуры и Андреем (он не любит называться по батьке Юрьевичем) — всем магам шмаковым магом сопровождения нас, слепо-глухо-немых великовозрастных котят, ставшим для нас в светлой триаде ролей внимательным тьютором, надёжным старостой и родным отчимом.

22:06 Выдвигаюсь — не торопясь с благостным заходом в кондитерскую на догоночные латте и чизкейк манго-маракуйя вкупе с шоколадно-фисташковым тортом — из кафе «Практика» в сторону аэропорта. По пути к метро нашёл) ся магазин Московского Метрополитена — мимо такого музея я не смог пройти. Купил милый своим горячему разуму и холодному сердцу сувенир — пару открыток с видами станций Маяковская, рядом с которой и происходило таинство защиты, и ещё одной, выбранной продавцом той лавки. Не успел, увы, послать открытку самому себе домой нашей славной почтой, закрывшейся шесть минут назад, — придётся лично поработать на себя курьером. После метро мчал на автобусе-аэроэкспрессе по скоростной трассе, любуясь лучами заходящего солнца сквозь редкие, но витиевато кучерявые облака.

23:32 Благополучно прибываю в терминал В, где — поздравляю тебя, Шарик, ты балбес! — огромная очередь на регистрацию без заметного шевеления. Соображаю, что уже чуть и опаздываю: вылет через час. Благо, осталось ещё после защиты немножко эмпирического мышления. Хвала помощи Максима, представителя авиакомпании, успеваю на свой рейс, на который меня за все мои сегодняшние доброключения бесплатно, то бишь даром, пересадили в бизнес-класс обещанного французского Аэробуса А350−900. Зависть сама себе не позавидует — сижу, впечатлённый расстояниями между креслами: у меня, пардон, комната для необъятной мадам СиЖу меньше площади, выделяемой в кабинке на одного человека.

0:09 По Красноярскому времени (а именно оно указано на протяжении всего контейнера эмоций) уже наступило 30 июня — день письменной рефлексии за месяц. Пока что не было сил (Страх подсказывает: боюсь, впервые за целый год) подвести черту под 28-м, оформить хотя бы пару строчек за 29-е в BuJo, и перенести точки вкупе с задачами и неоткрытыми пока что культурными средствами в новую тетрадочку. Но я сполна компенсировал текстом в заметках на телефоне, который никто не прочитает. Месть ликует: мои телеги супротив кружочкам и всем нерасшифрованным голосовым мало кто осиливает.

0:45 Сижу в самолёте в кресле-раскладушке на кнопочках файв ди. «Выдохнул, бобёр». Понажимал кнопочки: кресло под самым дорогим, что у меня есть, приветливо пошевелилось в ответ. Стюардесса предложила бокал игристого, от которого я, разумеется, зря отказался. Так ведь мне может не понравится, в новом статусе пассажира, путешествующего бизнес-классом. И с минимальной задержкой минут в 15 мы нежно, бодро, молодёжно, на самолёте имени И. Конева вылетаем в Красноярск.

01:26 Снял кроссовки, вытянул (хорошо — не протянул) ноги. Боже, лежачее место в самолёте! Моя сегодняшняя мечта — мне бы где-нибудь полежать — сбылась. Зависть мажорам, всегда летающим бизнесом, иссякла — на её место пришла Хандра: в следующий раз вряд ли я столь удачно не подам в суд на авиакомпанию. Свои многочисленные и многословные утренние извинения они сполна компенсировали вечерним поведением. Подключил телефон к розетке. Познакомились с Евгенией, моей помощницей по комфорту, она расспросила про все мои гастрономические пристрастия. Если бы они были.

01:44 Чуть погодя мне предложили горячее полотенце, накрыли столик белоснежной хрустящей от чистоты скатертью и дали столь же безупречный слюнявчик. Вот хотел я слетать в столицу почти без пафоса — и у меня начинает получаться. Брезгливость, привычно поморщив носик, убрала пальчики с пульта, уступив место Зависти, обнимающей Радость.

01:53 Подали орешки и клюквенный морс в красивом стеклянном бокале. Тартар из лосося был великолепен. Куриная грудка предсказуемо суховата, но рататуй её смягчил. На десерт Аэрофлот исполнил мою вчерашнюю мечту слопать в Москве мороженое — его украсили миндальными лепестками. Все блюда и чай были поданы в фарфоровой посуде, со сменой блюд. Пластиковые приборы чёрного цвета, очень стильно сочетается с белым и материально — с фарфором. Крыс Реми остался доволен выводами Эго, пожаловавшим со своими категоричными силлогизмами по второй фигуре на ужин, а ля карт.

02:45 Закрыл дверь, нажатием кнопки превратил кресло в элегантный топчан, и лёг. В самолёте. Впервые за столько лет. Если б не чёртова Требовательность к другим, так и не пришедшая к моему внутреннему ребёнку, зато в вечный плен захватившая моего родителя по отношению ко мне же, уже б лет дважды кратно возрасту не летал бы экономом. Раньше я думал, что лёжа долететь можно только на поезде, теперь я имею за плечами «пролежный» опыт лежать в крылатом судне ногами вперёд в сторону дома. Заглянула Ностальгия: о, какие это были времена великих путешествий к местам отдыха и отдыха от отдыха! Для полного ощущения иммерсивности не хватает играть роль передвижного диванчика для моего хозяина — мистера Кота. Лежать оставалось часа полтора. Благо!

03:51 Новое в своей непередаваемости ощущение — лететь лёжа в зоне турбулентности. Яки на кровати с функцией массажа. Пламя Гнева на глазах у Стыда было залито слезами Печали, которую задушила в своих моложавых объятьях Ностальгия, ранее прибившая Страх небольшой дозой безалкогольного коньяка. Если б не золотой парашют, испытал бы такое много раньше. А без особых материальных проблем люди летают лишь в экономе, моралью задушив жабу Радости — почувствовать себя Мишенькой, который по-прежнему как обожает самолётики: реальные и масштабные модели.

5:04 Долетел. Отпустило. Извинения приняты. Мишенька сыт и доволен, в суд подавать не соизволит — уж больно хорош был клюквенный морсик. Интересно, какими будут ощущения от следующего поколения самолётов по дорожным картам компаний, А и Б? Qui vivra verra. Актуальные сегодня 350 и 787 мне довелось облетать, сегодня и внезапно! — бойся своих желаний, они могут стать смартовой целью и превратиться в результат — в бизнес-классе. Достойная в своей скромности награда студенту, ещё год назад реанимировавшего кукуху искусственным дыханием клюв-в-клюв и лечившего тараканов, вчера начавшему идти свой несомненно ухабистый (о, мы ходим только по таким, — подсказала Ностальгия, помянув всуе 2007−2022, R.I.P.) путь тренера-технолога.

Михаэлла Ларисовна лет где-то семнадцать в своей жизни отдыхала дизайнером обложек и верстальщиком. Курила справочник Мильчина по ночам. Узнавала о войне французских « ёлочек », “английских” и русских „лапок”. Мирила между собой дефис-де и тирешки — короткие и длинные. Аккуратно относилась к пробелу: то ли его ставить после символа, то ли — перед. Умела находить знаки, которых нет на клавиатурах, и расставлять их на свои места. Использовала типограф, помогающий ей в её нелёгком труде. Воспитывала в себе неприсущую ей усидчивость, нещадно эксплуатируя мадам Сижу.

За эти прекрасные годы ей помогали профессионалы своего дела: авторы, редакторы и корректоры. Авторы писали тексты. Как могли, как получалось — в единстве содержания и формы, иные оформляли мысли на иностранных языках. Михаэлла Ларисовна ими восхищалась: это ж надо так уметь «бессодержательную речь сложней всего в слова облечь». Редакторы владели языком — да так, что Михаэлле Ларисовне с её-то «тройкой» по русскому и не ¿снилось? Они помогали избавиться от тавтологий, обойтись без повторений, не исказив смысла. Корректоры вылавливали лишние запятушки и перемещали их туда, где их не доставало. Их труд Михаэлла Ларисовна тоже ценила: не всегда у неё получается с разбегу зафитюлить то, что надо, туда, куда нужно, и вовремя сдать рукопись. Зато не то, что надо, не туда, куда не нужно и не вовремя — ¡запросто!

Своей экспертизой дизайнера и верстальщика Михаэлла Ларисовна охотно не делилась. Отбирала хлеб у тех, кто должен был по долгу службы, делать обложки. Закрывая экран своего ноутбука, не показывала она авторам, каково это: придать форму содержанию. Дерзила с редакторами за каждое авторское отступление от правил в угоду точного выражения мысли. Воинственно дружила с корректорами, щедро одаривая шпаргалками с ошибками в таблицах символов.

В истории дизайна и вёрстки Михаэлла Ларисовна оставила след: десяток книжек и брошюр, вышедших из-под её вёрстки, с дизайнерскими обложками разошлись многотысячными тиражами по общественным библиотекам и частным коллекциям читателей.

И вот, последняя работа, где Михаэлла Ларисовна могла проявить себя в качестве, увы — лишь недо-верстальщика: магистерская диссертация её альтер-эго — одного неизвестного доселе автора. И автору, по своему обыкновению, вздумалось сделать содержательную матрёшку, «оформив „название” в названии». И нашлась ведь какая-то чумичка по кличке мудачка, которая не знает про культурные традиции ёлок и лапок, чью ошибку посмертно опубликовали.

26.08.2024

Ce n’est pas un secret qu’il y a deux types des métiers: l’un que donne
l’argent et l’autre que donne la satisfaction morale. Bien sûr que les gens tâchent
d’avoir un métier que donne tous — l’argent et le plaisir. Mais la vie n’est pas juste
tout le temps. Parfois on travail et gagne beaucoup d’argent sans satisfaction; et au
contre — on travail pour plaisir sans argent.
Quand à moi, j’ai deux travaux pour être heureux et assuré.

La France littéraire, je pense, c’est premièrement, V. Hugo — il a écrit vrai
chefs-d'œuvre de la littérature française: " Notre Dame de Paris ", " Les
Misérables ", " L’Homme qui Rit " et beaucoup d’autres. Ensuite, A. De Saint
Exupéry pour " Le Petit Prince " — la plus connue conte pour les enfants, la conte,
qui parle de l’amour et responsabilité, la vie et la mort, l’amitié et la fidélité; la
conte avec les dessins fait par l’auteur lui-même.
La France est connu non seulement par la littérature, mais par la musique et
le cinéma. Donc, la France musicale c’est beaucoup de chansonniers parmi
lesquelles sont E. Piaf, Ch. Aznavour, Y. Montand, J. Dassin, M. Mathieu,
P. Kaas. Ses chansons parlent de l’amour et du patriotisme, ils restent la source de
la culture française pour bon nombre des gens. Le cinéma est lié avec les noms de
Luc Besson, Louis de Funesse, Alain Delon, Catherine Deneuve, Sophie Marceau,
Gérard Depardieu. Plus que la musique, le cinéma donne la variété des situations
où on peut comprendre la vie des français.
Quand on parle de la culture on pense de la science à même temps. La
France scientifique c’est les savants proéminents comme Ampère, Pasteur, Pascale,
Lumière, Lavoisier, Pierre et Marie Curie.
La France pour moi c’est premièrement sa capitale Paris avec beaucoup de
monuments historiques, c’est la mode, la cuisine, la musique et la culture, c’est la
pays du mon rêve. Je veux j’ai visité la France une fois !

La France touristique est présentée non seulement par Paris avec beaucoup
des monuments historiques comme Notre Dame, Sacre Cœur et la Tour Eiffel,
mais avec les endroits de fréquent : les châteaux sur la Loire, Nice, où on peut se
baigner et brunir au soleil, Cannes, où le festival du cinéma a lieu, les Alpes, où on
peut faire du ski. Les touristes aiment beaucoup la cuisine française avec les
champignons à Paris, fondue à Bourgeonne, entrecôte à Bordeaux (ensemble des
vins rouges), les tartes à Normandie. Quand vous êtes en France vous pouvez
acheter les souvenirs agréables : le vin, le fromage, les statuettes de la Tour Eiffel,
Notre Dame, du Sacre Cœur, de la Maison des Invalides et d’autres, — mais la
plus grand souvenir est la mémoire de ce pays dans votre cœur.

Mes connaissances sur l’histoire de la France laissent à désirer, mais je sais
que Napoléon Ier a fait beaucoup pour la France et les français. C'était lui qui est
devenu le premier empereur en 1811 — son Empire était très grande et forte.
Napoléon a fait beaucoup pour l’architecture à Paris et en dehors de l'Île-de-
France, par exemple, la perspective, la construction de l’Arc de Triomphe du
Carrousel et de l’Etoile, de l'église de la Madeleine, du canal de l’Ourcq, la finition
de la cour carré du Louvre etc. Il a formulé la théorème et le problème qui était
nommé de lui — c’est son l’héritage à mathématique. Son nom est utilisé par les
cuisiniers pour la tarte feuilletée avec la crème vanillé. Son nom est appliqué aux
gens qui prétendent à son exceptionnel et caractérisent très ambitions et soif du
pouvoir. Beaucoup des écrivant connues était inspirés par le nom de Napoléon
Bonaparte; parmi eux sont Hugo, Balzac, Stendhal, Musset et aussi Dostoïevski et
Tolstoï. Je crois que le nom de Napoléon sera toujours dans les âmes des Français.

Mes connaissances sur l’histoire de la France laissent à désiré, mais je sais
que Henri IV était le roi de ce pays au XVI et XVII siècles. Henri IV était le
fondateur de dynastie des Bourbons et en 1599 s'était marié avec Marie de
Médicis, une vrai légende dans l’histoire de la France. C'était lui qui a crée la
Manufacture des Gobelins, encouragé les arts et techniques, continué (après
Henri III) la colonisation d’Amérique du Sud et Canada.
L’activité de Henri IV, qui a lutté pour bonheur de ces citoyens, était pour
ses besoins, reste son nom comme " le bon roi Henri ". Il a été assassiné sur la rue
de la Ferronnerie à Paris; c’est pourquoi là on peut voir un plaque au sol qui
marque le lieu de sa mort. Il y a aussi le monument à Henri IV sur Pont Neuf.

Ma famille: ce sont mes parents: ma mère et mon père. Qu’est-ce que je
peu dire — on ne choisi pas les parents. Mais je les aime et ne voudrais pas qu’ils
soient différents. Nous sommes différents: ma mère est ouverte, joyeux et
chaleureuse; mon père est fermé, morose et indifférent. L’unité des antipodes —
c’est pourquoi il y a 30 ans qu’ils sont ensemble. Quand à moi, je combine des
qualités des mes parents: je peux être souriant et morose, je suis ouvert et
chaleureux avec mes amis et fermé et indifférent avec les inconnus. Dans ma
famille je trouve l’amour, nous partageons la joie et le chagrin ensemble.
Est que vous pensez que ma famille est idéale? Pas non — nous sommes
ordinaires, parfois il arrive des querelles et l’incompréhension, mais nous nous
efforçons toujours de réparer nos relations. Je croix que dans la famille il est
important de s’aimer. Je suis heureux que j’ai ma famille en bon santé — c’est
vraiment bonheur familial.

Depuis la civilisation ancienne les gens cherchaient le lieu pour habiter.
C'était les cavernes, les huttes, les isbas, les igloos, les villas, les châteaux,
immeubles, les gratte-ciels. Les habitations peuvent se trouver au les endroits
différents: en ville, à la campagne, dans les montagnes et les déserts, près de les
forêts et au bord de le mers. Les habitations peuvent être grandes et petites,
anciennes et modernes, bien et mal tenues, chics et modestes.
Qu’est ce que je peu dire sur la maison de mon rêve? Je pense que je suis un
homme qui veut avoir premièrement sa propre habitation parce-que j’habite avec
mes parents dans l’appartement. C’est un immeuble qui se trouve au centre de la
ville, est asses grand, bien tenu, arrangé avec goût et lumineuse. Idéale? Pas non:
il y a beaucoup des problèmes — la maison est vieille et je rêve de l’appartement
moderne prêt à nouvelles technologies, par exemple, Internet, le garage souterrain,
le jardin sur le toit, le loggia chaude, le supermarché au première étage etc. Dans la
maison de mon rêve il y a une entrée, un salon, une cuisine, une salle de bain, un
chambre à coucher et un bureau. Il n’y aurait jamais de désordre car je suis très
organisé, de solitude parce que j’ai une personne à partager mon logis, de tristesse
grâce à mon amour de la musique, et de chagrin bien que nous soyons jeunes et
beaux.

Chacun a ses règles dont il faut savoir. Pour l’un, une règle est comme la loi,
pour l’autre cette règle n’est pas obligatoire. C’est la question d'éducation, je crois.
Pour la première fois, le mot " étiquette " a été utilisé par Louis XIV — il a
donné ses visiteurs les cartes avec les règles comment il faut se tenir. Maintenant il
y a beaucoup de règles dont il faut savoir pour être accepté dans la société. Il y a
des règles comment il faut parler, et les critères sont la correction du langue,
l’absence des mots interdits etc. Il y a des règles " de jour de congé
hebdomadaire " quand les gens vont au théâtre ou au concert — il faut savoir
s’habiller et se tenir dans le temple de l’art. Il y a l'étiquette professionnelle où il
faut savoir travailler avec l’intensité minimal mais la productivité maximale.
Mais pff… Cela n’a aucune importance quand les jeunes gens sont assis et
les vieux sont debout dans l’autobus. L'étiquette ne fait rien quand les gens très
occupés parlent avec les collègues par le portable au théâtre ou cinéma et pensent
que le monde n’attendrai. L’amour est cassé quand un homme dit les grossièretés à
sa femme…
Malgré tout, il faut savoir les règles pour être accepté et heureux.

Quand on me dit que les jeunes ont actuellement devenu égoïstes, paresseux
et agressifs, j’ai mon idée derrière la tête. Je pense que les jeunes était toujours la
caste fermé. Les adultes pensent toujours que les jeunes ne s’intéressent à rien et
sont pires. Mais ce n’est pas vrai: les jeunes sont très sociables mais leur intérêts
sont différents. Quand les adultes sont concernés les problèmes globaux —
politiques et économiques, les jeunes veulent être acceptés et compris. Ils sont
jeunes pour faire ce que les adultes ne feront jamais: faire une boum, danser
jusqu'à le matin, écouter de la musique dans le casque d'écoute.
Cependant la jeunesse est le défaut qui passe vite. C’est la jeunesse qui
donne la chance faire les fautes et avoir l’expérience propre qu’on ne peut
remplacer par les réprimandes ennuyeuses dans un esprit de " Quand j'étais
jeune… ".

Les jeunes sont très occupés: ils font des études, travaillent pour gagner
l’argent de poche, ils gaspillent beaucoup de temps pour être compris et acceptés.
Dans les moments rares, quand ils ont le temps libre, ils enfin font quelque chose
qu’ils aiment. Quelqu’un lisent les livres, les autres passent le temps entre copains
en sortant, en faisant fu sport, en dansant etc. Mais quoi que ils fasse, ils font tous
pour continuer à former leurs caractères, devenir heureux et réussi, enfin, pour
trouver et prendre sa place dans la vie.

Quand on me dit " la qualité de vie " je pense toujours de beaucoup des
choses. Premièrement, c’est la situation politique et économique stable, n’importe
où — dans l'était ou dans la famille. La famille joue un rôle considérable car c’est
" l’arrière-front ".
Il faut avoir les amis aussi — ils sont, comme la famille, le plan de la
réserve, et donnent le sentiment de stabilité et protection.
Le travail a la fonction grande aussi — il faut que les gens aient la
satisfaction morale et matérielle. On ne peut pas parler de la qualité de vie sans
quantité d’argent. Mais je croix que les gens surestiment la valeur de l’argent: il
faut avoir assez pour vivre et un peu plus pour dormir calmement.
La notion " la qualité de vie " soulève les problèmes de la santé, de l’argent,
d'éducation, de travail, les questions politiques et économiques. La transition vers
la société post-industrielle est accompagnée de l’attention aux aspects non-
matériels. En même temps, beaucoup des gens ne peuvent pas se réaliser au niveau
approprié des raisons différentes. Ce pourquoi la société devient la société de caste.

La protection de l’environnement: c’est toujours difficile. Chaque fait ces
efforts pour la défendre. Mais quoi je peux faire? Bon, à première tour je ne jette
pas les déchets dans la nature. C’est important parce que beaucoup des gens jettent
les déchets, pas dans la nature mais quand même dans les villes. Je peux dire que
j'économise l'énergie et l’eau potable. Même le robinet, qui verset, peut faire la
dépense.
Mais les efforts d’une personne ne vont rien sans les efforts des autres. Dans
certains pays il y a le système des amendes pour punir et prévenir les gens de ne
pas jeter les déchets dans la nature. Dans notre pays il n’y en a pas. Plus que la loi
il faut que les gens fassent tous pour la protection de l’environnement.

Quand on me dit la règle d’or je m’imagine premièrement l’art de Moyenne
Age. C’est formidable qu’au niveau de la science de cette époque les artistes
savaient cette règle et la suivent dans l’architecture, sculpture et dessins. Leurs
chef-d'ouevres restent magnifiques même au présent.
La règle d’or dans cette sens est la proportion mathématique avec une
formule asses complet. Elle est utilise dans plupart aspects de notre vie — a
musique, peinture, design, l’internet. Cette formule et très naturelle parce que
même des traits de visage de l’homme ont cette proportion.
Aujourd’hui nous pouvons faire quelque chose aussi: par exemple, j’ai la
régime spéciale sur mon appareil de photo quand je vue des lignes avec qui je peux
faire une cadre comme il faut en suivant la règle d’or.